Механические птицы не поют

К середине баллады девушка сделала попытку остановить певца, но Уолтер только укоризненно на нее посмотрел. Судя по тому, что она затихла, ведьма мало чему научилась у бортовых чародеек.

– Она молчит, как он просил, и нет ни слов, ни слез, и нет отчаянья, нет сил, в груди застыл мороз, – продолжал он, старательно изображая звенящие в голосе слезы.

Когда баллада, наконец, закончилась, на лице девушки отразилось искреннее облегчение.

– Видите, я знаю музыку, которую ценят в лучших альбионских домах. А хотите…

– Нет-нет, простите, я не разглядела в вас ценителя, – торопливо ответила девушка.

 – Меня зовут Сулла, и я просто хотела погадать кому-нибудь из постояльцев.

– Не смею вам мешать. Кстати, меня зовут Уолтер, – улыбнулся он, вставая со стула.

– Может быть, вам?

– Ну уж нет, вдруг вы видите не только то, что я хотел бы подглядеть, но и то, что я хотел бы не вспоминать, – отказался Уолтер.

– У всех нас есть тайны, музыкант, – донеслось ему в спину неожиданно холодное предупреждение.

Он только усмехнулся.

Если девушка желает снять у них комнату – значит, у него будет время с ней познакомиться поближе. Если она бросается такими предупреждениями, значит, ведьма она плохая и ничего узнать о нем не может. А если так, то ничто ему не грозит.

Глава 2. Пташки и Соловьи

В следующие дни новость о кончине герра Хагана и фрау Марии стала самой обсуждаемой не только в пабе «У Мадлен», но и во всем городе.

Эта новость ходила по улицам, проникала в гостиные, на кухни, в кафе и клубы, грелась у каминов, обрастала подробностями, домыслами и сплетнями, и снова выходила на улицы.

Люди носили ее в карманах и в руках, с радостью передавали друг другу. Кто-то украдкой торопливо выдыхал ее прямо в ухо собеседнику, кто-то выкрикивал на улицах, а кто-то томно шептал, прикрываясь кружевными веерами.

На похороны пригласили только членов семьи и нескольких коллег. Это породило новую волну домыслов – от версий об изуродованном теле до осторожных предположений, что герр Хаган на самом деле жив.

Уолтера не особенно интересовали эти сплетни и компания «Механические пташки». Он только с брезгливостью отметил среди своих знакомых нескольких особо сокрушающихся о том, что следующий художник может не понять «того особого шарма, который был присущ прошлому».

Гораздо больше Уолтера заботило событие, которого он каждый раз ждал с плохо скрываемым волнением – Хенрик пригласил Мию, и она обещала прийти.