Сеятель снов

? Ты же понимаешь, что уже слишком взрослый для колыбельных песен? – спросила она, с облегчением отметив, что глаза его снова стали обычными, взгляд перестал казаться тяжёлым, невидимая тень пропала.

? Но она мне нравится.

? Знаю. Засыпай.

И Джереми вскоре уснул. В непогоду он всегда плохо засыпал, но не сегодня.

Джейн задула свечку, которая уже почти догорела и вышла из детской со странным тревожным предчувствием. И предчувствие её не подвело. Ураганом дело не ограничилось.

За окнами всё ещё бушевали ветер с дождём, Джереми беспокойно метался в своей кровати, словно в лихорадке. Ему снился сон, который, как он сам расскажет о себе, разорвал его на мелкие куски и собрал заново из чего-то совсем иного. Сон оборвал его детство на отметке 4, именно в 4 года Джереми перестал быть ребёнком. Если бы Джейн осталась тогда в его комнате, она бы не на шутку испугалась. Джереми спал, но глаза его были открыты, он произносил вслух всё что видел, а видел он странные вещи.

Он проснулся от запаха гари и дыма в своей кровати, но комната и всё вокруг изменилось. Вместо высокого потолка с красивой люстрой на него взирало ночное небо с богатой россыпью далёких звёзд. Он никогда прежде не видел такого звёздного неба, в Лондоне его невозможно увидеть.

Он встал с кровати и осмотрелся. Все его игрушки, и даже новая железная дорога были обуглены и источали едкий запах горелой пластмассы. Вся мебель почернела и будто состарилась на многие годы.

Джереми очень испугался, выбежал из комнаты, звал Джейн, мать, даже отца, но слышал только эхо. Крыша и потолок исчезли, стены покрылись вековым налётом копоти и пыли, под ногами трещал и рассыпался ветхий паркет. Он трогал стены потными ладонями, и они отзывались холодом во всём теле. Стены словно молчаливые каменные идолы уходили высоко в небо и вскарабкаться по ним было невозможно. Картины в дорогих рамах, которые и раньше казались Джереми недосягаемыми, теперь поднялись на невероятную высоту.

Почерневшие и перекошенные, они продолжали висеть на грязных стенах. Казалось, весь дом менял свои очертания и всё, что было привычным и знакомым, превращалось в нечто совершенно иное. Посреди всего этого безумия Джереми был один.

Не без труда найдя лестницу, он увидел, что она тоже изменила привычный облик, превратилась в витиеватый лабиринт, вела то вверх, то вправо, то влево.