Фантош для оборотня. Посвящение, или Игры насмерть!

Роберт только что обливался кровью, а уже в следующую секунду – уминает за обе щёки.

Врач несколько минут жевал стейк, нет-нет да и поглядывая на меня.

– Кушай, – кивнул на тарелку и закуски, ведь я так и не притронулась к еде.

– Нет, – чуть повела подбородком. – Мне кусок в горло не лезет.

– Милена, вы меня убили наповал, – знакомый голос заставил улыбнуться и немного ожить. Обернулась и вскинула глаза на Эпштейна, остановившегося возле нашего столика. Он шикарно смотрелся в смоляном строгом костюме и бабочке.

С идеальной стрижкой и начищенных до блеска черных ботинках. – Вы прекрасны до умопомрачения, – светились восхищением его глаза, на губах играла обворожительная улыбка.

– Шлёма, как же вам не стыдно так бессовестно льстить? – укорила с ответной благодарной улыбкой.

– Это не лесть. Искреннее восхищение, – теперь уже став серьёзным повторил психоаналитик. – Роберт, – кивнул врачу, – удивлён вашей смелости и благодарен за такой «сюрприз».

Очень разбавили чопорность мероприятия, а то скучно было. Порадовали…

– Спасибо, – сухо отозвался Роберт без намека на юмор.

– Присядете к нам? – спешно махнула на соседний стул. – Всё равно свободен.

– С радостью, – принял приглашение Эпштейн. – Хочу знать, как вы себя чувствуете.

– Ну, – метнула затравленный взгляд на Роберта. Он чуть не подавился кусочком сыра, который в этот момент положил в рот. – Значительно лучше и более стрессоустойчива.

– Хотелось бы верить, – обронил Шлёма задумчиво.

Наша поверхностная болтовня продолжалась довольно долго и даже дала ложную надежду, что всё обойдётся без основных разборок.

Часть гостей продолжала коситься на наш столик и перешептываться между собой и явно обо мне. Стервятники – от их пересудов прямо уши и щёки горели. Другая часть – кто танцевал, кто вместе с тамадой развлекал публику, во главе которой восседал Демьян с невестой.

Я была готова поклясться, что Градов забыл обо мне, если бы в какой-то момент не ощутила острый взгляд на спине.

Даже не надо было оборачиваться, чтобы понять, кто смотрел. Я лишь нервно сглотнула и попыталась поддержать разговор, который умело вели Эпштейн и Роберт.

С непонятно чего врач засуетился:

– Мне нужно срочно выйти, – коротким кивком извинился и поспешно удалился из зала.

– Так значит, вы один? – перевела тему на личность мозгоправа.

– К сожалению, – помрачнел Шлёма.