Глоток горячего горького шоколада

Если мы подойти ближе, встать на мель, потом не смочь сдвинуться.

– Там меньше лететь…

– Какой разница, с какой высоты?!. – помотал головой Салмад.

– Лен! – крикнула, как можно громче. Нужно, что-то делать. Сама не прыгнет, а толкать может только Салмад. Рассчитала верно: подруга обернулась, турок, подскочив, пихнул. Звонкий крик воспарил над морем и умолк, поглощенный мощным водным плеском. Крутая «бомбочка» подняла приличные волны. Через долгих несколько секунд Ленуля вынырнула и, фыркая, как тюлень, поплыла ко мне.

Негодование сквозило в каждом движении. На лице недовольство, а ещё: «Ты меня предала!» Я усмехнулась – простит. Отойдет.

Дождалась подружку. Вышли на берег, солнце бросилось обжигать золотыми лучами. Песок будто раскаленное стекло. Мы вернулись на линию столкновения земли с водой: маленькие волны несмело приливали, охлаждая ноги, и также неспешно убегали. Я покосилась на яхту: Салмад спрыгнул в море. Оказавшись на суше, повернулся к Фатиху. Тот размахнулся, как спортсмен-метатель и швырнул ему сначала один рюкзак, а потом второй.

Они приземлились у самой кромки. Салмад быстро подхватил и отбросил на песок. В них явно лежали коробки. Тем временем Каплан нырнул и уже через минуту присоединился к нам:

– Есть пара часов до вечеринки, – встряхнул мокрой шевелюрой и притянул меня. Потершись носом о мой, прошептал: – Чем заняться? Можно здесь лежать. Можно в дом пойти, – на этих словах лукаво хмыкнул.

– Пляж! – отрезала с натужным смешком. Масляный взор, яснее ясного, что у Каплана на уме.

 – Однозначно, пляж.

Фатих разочарованно выдохнул, я вырвалась из объятий и побежала по берегу. Ойкая, преодолела песок. Плюхнулась на лежак возле ближайшего особняка. Ко мне присоединилась Ленуля – устроилась на соседний:

– Тебя тоже сбросили? – негодовала ещё.

– Ага, – кивнула с улыбкой. Фатих подмигнул в ответ и с Салмадом пошел к особняку по выложенной плиткой дороге. – Это такие брачные игры у турков. Так что не злись, – повернулась к подруге и цокнула: – Главное, чтобы не продали в рабство.

Не хочу проституткой батрачить на старости лет за тридевять земель или сдохнуть в сексуальном рабстве. А остальное переживем, ведь девственности нас лишать уже поздно.

– Ужас! Тань, ты о чём?

– Шучу! Надо же тебя как-то развеселить.

– Умереть со смеху, – ошарашено выдавила Ленуля.

У соседнего особняка раздались громкие голоса: мужские и женские. На пляж вывалила толпа. Нашего возраста. Одетые в купальные костюмы.