Глоток горячего горького шоколада

Вот только выглядели с иголочки. Макияж, прически, а мы… Мы с Ленкой покосились друг на друга и дружно скривились.

– Опять похожи на колхозниц, – я устроилась на лежаке удобнее, закинула руки за голову: – Мы с тобой звёзды. Всегда сверкаем в обществе. Вот только не так как надо.

– Ужас! Может, лучше в дом пойдем и приведем себя в порядок? – снова заохала подруга.

– Фатих сказал, что пара часов у нас есть. Лучше признавайся, тебя тоже одарили? – заговорщически подмигнула.

– Да, такая красота, – протянула она восхищенно.

Уж кто-кто, а подруга знала толк в красивых вещах. Вкус отменный, да и с детства в брендовых одеждах ходила.

– Знаешь, – я перестала улыбаться, – напомнило старый фильм. Там красавцы-морячки, заходя в очередной порт, спорили, кто сможет привести на вечеринку самую уродливую девчонку. Один, поимев большее количество береговых «красавиц», нашёл истинную Квазимодо. Лицо и фигура… короче, природа в день зачатия девчонки отдыхала! Бедная, одета в тряпье. В общем, он платье подарил, чтобы было в чём пойти на танцы.

Уже потирал руки в предвкушении победы – призовые большие, а ему, если не соврать, они позарез как были нужны. Так вот, когда он пообщался с Квазимодо по душам, понял, насколько она у нее глубокая. Правда, – выдержала я незначительную паузу, – было уже поздно. Их заметили его друзья и, как ты понимаешь, главный куш парень сорвал. Девчонка… не помню, что с ней стало. По-моему, покончила с собой.

– Думаешь, о нас?

– Нет, – отмахнулась я, но сердце кольнуло: хотелось бы верить.

 – Просто все эти шмотки. Будто Фатих и Салмад решили сделать нас красивее, чем мы есть.

– Эти «шмотки», мурена, – раздался грубый голос Фатиха над моей головой. Каплан серьёзный, даже злой: – Потому, что у нас вечеринка, а у вас с собой ничего. Я уже говорить: голой не сметь ходить при других! Только для меня. А ещё остаться собой, чтобы не делать гости, и как бы себя не вести, – добавил вкрадчиво.

Стало неудобно, ведь почти обвинила, чёрт знает в чём. Не заставляли – сама пошла.

Секс – сама дала. У Каплана определённый подход, но последнее слово за мной, и я постоянно отвечала: «Да!»

– Фатих, прости, – поднялась и несмело прижалась: – Это всего лишь фильм. – Каплан натянут, точно струна. Улыбнулась, как можно нежнее: – Хочешь, – игриво поддела носом мужественный подбородок, – накажи меня!

Фатих чуть дрогнул, во взгляде мелькнул недюжинный интерес, появился лукавый блеск, губы изогнулись кривой усмешкой:

– Ты – коварный мурена.