Враг мой: Сокол для Феникса

Ухо горело и распухало на глазах: младший конюх всё сильнее сжимал нежную кожу, не замечая, что попутно тянет длинный волос. – Ау, – проскулила княжна и упрямо добавила: – Только пену увидала, сразу в холодной реке помыла. И обратно на нём не ехала… На поводе притащила!

– Она его уморит, а меня на дыбу! – гневно пожаловался Алехно, толчком выпуская ухо Любавы.

– Там тебе и место! – обиженно показала язык княжна, но только младший конюх сделал к ней злобный шаг, юркнула за добротную няньку Глафиру.

– А ну тебя!

– Любавушка, – только конюх размашистым шагом скрылся в конюшне, запричитала нянька, сложив ладошки замком на пышной груди, – ведь ты же девочка!

Любаве несколько раз на дню напоминали о том, что девочка. Что младшая княжна. Она уже устала слышать одно и то же. Кто ж виновен, что и батюшка, и матушка грезили о наследнике, а родилась ОНА! Любава! Вторая дочь!

Князь часто винился, что «долгожданного сына» начал обучать мужским премудростям еще с утроба! Рассказывал о дальних землях, поглаживая огромный живот княгини, в котором кровь из носу богатырь растёт! О походах военных.

Разве ж виновата Любава, что вот такой уродилась?

Не богатырь, к сожалению. Не наследник!

Но зато не сидится на месте. Не вышивается. Не интересно песни распевать, да танцевать учиться.

Свобода милее. Ветер в ушах. Простор для души…

Эх!

Зачем постоянно ставить в пример старшую княжну Мирославу, которая росла тихой, послушной, молчаливой?

Нельзя сравнивать воду и огонь! Солнце и снег!

Любава – взрывная, подвижная, жадная до всего, что окружало.

Мира часами могла напевать над вышиванием, как и положено будущей жене великого князя.

Любава с не меньшим упорством скакать на коне, да по деревьям ползала.

Мирослава спокойно и покладисто выслушивала нравоучения старших.

Любава протестовала и спорила, порой ставила в тупик совершенно не детскими мыслями и рассуждениями.

Мира свыклась с мыслью, что совсем скоро наступит великий час, и она покинет отчий дом, родное княжество, переехав в дом супруга будущего.

Любава била копытом, мол, не выйдет замуж абы как и за кого укажут! Насилу мил не будешь! И не будет! Коль мужику позволено любить, и она пойдёт за того, кого полюбит. И никак иначе!

Старшая лишь мотала головой, устав от вечных проблем с младшей.