Враг мой: Сокол для Феникса

Уже сомневался в здравности решения. Мирославу помнил покорной, смиренной ланью, а теперь хоть и не выказывала строптивости, да была не рада супружеству.

Тут слова телохранителя Богдана как ни кстати в голове зашуршали настойчивее: «Не твоя это девица! Не твоя! Зорица по судьбе тебе была написана, Мирослава Добродская – нет. А коль не видишь очевидного, беда может приключиться. Ведь если глаз не на своё положишь – судьба накажет!»

Ох, и взбесил Богдан тогда! Неугодными советами вывел из себя. И так давненько на пути маячил, а тут… прям сам на рожон лез.

Вот и осерчал Радомир – наказал дома остаться, в чужие жизни не лезть. Мол, как сам Богдан, княже быть не желает. Ему надобна тёплая и ласковая женщина, дабы постель грела, душу умасливала, да сердце заставляла скакать шибче!

Потому без верного друга свадьбу играл. И младший дома остался. Ругаться в такой момент не желал Радомир, вот и позволил Тверду с наставником быть. Два нелюдя! Сухие, бесчувственные…

Пусть вместе побудут. Пока свадьба в той стороне справится, да народ в княжество обратно воротится, может, поймут, что нельзя избегать жизни.

Людей… Порадуются за князя своего, счастья пожелают!

Не вовремя вспомнилась перебранка с другом верным.

Искоса поглядывал на невесту князь, злясь всё больше и больше, но виду не подавал – ещё не хватало из-за девицы капризной расстраиваться! Дома уму-разуму научится! Ничего, ещё улыбаться будет, да в постели ждать!

Волхвы принесли караваи, на руках брачующихся ленты обрядовые повязали и жених с невестой клятвы верности, согласия сказали.

Только церемония свершилась, тотчас снарядились в путь – в стан жениха…

Твердомир Минской

Твердомир вырвался из сна посреди ночи. Сел на скамье, жадно воздух глотая. Чувство острой тревоги накатило с такой силой, что сердцу стало невмоготу.

Прислушался к веселью в хороминах – уже второй день кряду свадебный пир продолжался. Отец новую жену чествует.

Тверд нахмурился – Мирославу мельком видал, молодая… и несчастная.

Не то чтобы жаль её было, всё же замуж за князя вышла, но весь её облик о страдании говорил. То ли Радомир не желал того замечать, то ли ему дела нет.

Прав Богдан, не похожа Добродская на судьбу отца.

Коль уж не спалось, встал Твердомир, да вышел на улицу, косточки разминая. Главный княжеский терем чуть вдали виднелся, окружённый домами попроще, да хороминами разными. Сколько раз отец просил Тверда дома ночевать  – в мужской части дома.