Враг мой: Сокол для Феникса

А опосля его поцелуя, так совсем не своя стала…

– А мальчишка…

– Знать его не знаю, – насупилась Любава, – и раз уж ты его тоже видела – вот пусть твоим и будет! – заключила и самой понравилось, как решительно и умно всё смогла по полочкам разложить.

Чтобы больше не застаиваться у ведьминской избушки, Любава прочь двинулась. Боянка следом. Но удивительно задумчивая и не улыбчивая, хотя по жизни хохотушка, каких не сыскать.

– Видела его глаза? – странный вопрос вынудил Любаву сбиться с шага. Боянка никогда не бывала серьёзной – обычно тараторила без умолку и потешалась над всем, что видела, а тут… будто подменила её нечистая сила.

– Глаза, как глаза, – буркнула княжна с неудовольствием, и тотчас вспомнила беспробудную серость, смотревшую в душу. – Парень как парень. И раны!!! – повысила голос, чтобы напомнить про жуткие порезы на теле незнакомца. – С таким не выживают! Помнишь, как батюшка привёз Сивака, которому в бок на ярмарке ножом пырнули? Во-о-от, – протянула знающе, непонятно кого больше убеждая, – так кровь и не смогли остановить, хотя порез был мелкий, да в живот… А у парня? – настаивала покопаться в памяти и видении.

 – Ранища! И не одна! Не жилец он, точно тебе говорю! – отрезала Любава и дальше зашагала, поджав упрямо губы. Хотя на сердце стало тяжко и скверно.

– Не говори ерунды! – рассердилась Боянка, нагнав подругу. – Он выживет! – заверила кивком. – Я за него Макошь буду молить! Все, что затребует, ей посулю, лишь бы парень выжил…

– Вот и рассудили, – легкомысленно улыбнулась Любава, скрывая смятение в душе, – выживет, себе и заберёшь! – И тотчас, чтобы боярышня не продолжила столь неудобный разговор, пихнула её в бок: – Побежали скорее! Переоденемся и проследим за Иванко и ребятами, а?

– Дался тебе этот Митятич, – скривила моську Боянка, однако за подругой поспешила.

Они быстро поля миновали, меж хоромин пробежали, шмыгнули в самый большой княжий сарай, где были запасены узелки с одёжой. Убедились, что никто не маячил поблизости.

Вытащили холщовые штаны и рубахи, косы запрятали под шапки… и тут же обратились сорванцами.

Глава 9

5 лет назад

Твердомир Минской

Застонав, Твердомир открыл глаза – вернуться в жестокий мир боли и одиночества не хотелось. Но что-то требовало… заставляло сердце стучать. Уставившись в тёмный потолок, Тверд сосредоточился на ощущениях.

Что заставляло его жить? Что не разрешало перейти границу между миром мёртвых и живых?..