Приручить Сатану

Пожилая женщина стояла от неё в паре метров и смотрела на девушку слегка раскосым, плывущим взглядом – впрочем, может быть, всё дело было в воде.

– Это ты сейчас говоришь на латыни.

– Я? Я не знаю латынь.

– Все, кто умирает, начинает говорить на латыни.

– Но я не мертва!

– Кто знает… – как-то флегматично заметила Мария и посмотрела наверх: там, на едва ощутимых волнах, качалось солнце. – Я тоже когда-то не сразу поняла, что случилось.

Ева пару раз сморгнула, чтобы убедиться, что ей не мерещится: лицо пожилой женщины постепенно начало преображаться, разглаживаться, молодеть, и вот перед ней стояла уже красивая дама лет сорока, если не тридцати, с крутыми бараньими рогами на голове.

– Что… Что случилось?

– Что случилось? – как будто сонно повторила женщина, качаясь из стороны в сторону вместе с течением. Она подняла связанные на запястьях руки с прицепленной к ним гирей и показала Еве. – Меня утопили. Взяли и утопили. Даже не спросили, хочу я этого или нет.

– Что Вы несёте?!

– Тяжкое бремя бесконечности существования, – равнодушно ответила женщина. Веки чуть опустились, и теперь она словно действительно спала с открытыми глазами, смотрящими и в пустоту, и на что-то конкретно одновременно. – Ты понимаешь меня.

– Нет, не понимаю.

– Понимаешь, не спорь! – вдруг вспыхнула женщина, и правда загораясь. – Врёшь сама себе. Всегда. Постоянно.

– В чём?! – практически со слезами на глазах воскликнула Ева, чуть отплывая назад.

– Ложь! – крикнула женщина и вскинула бараньими рогами, как будто боднула кого-то невидимого. – Было. Всё было.

– Что было? – уже не надеясь на нормальный ответ, почти прошептала Ева себе под нос и тут же об этом пожалела: в глазах женщины мгновенно вспыхнули жёлтые янтарные огоньки.

– Оно – бремя существования, которое ты хотела скинуть. Так ведь? Так ведь? Отвечай!

– О чём Вы?.

Ева расплакалась: ей было очень страшно. Тут вдруг мохнатая вязкая тьма, которая до этого качалась на невидимых волнах вместе с озером, выплыла из-за спины Евы и большим чёрным облаком перетекла к женщине, принимая какую-то более-менее очерченную форму.

– Ты пугаешь её. Ей страшно.

Женщина, кажется, даже немного ожила и вопросительно подняла брови.

– Это моя прерогатива. Оставь этот труд мне, – сказала тьма и протянула женщине руку.