Истории Эписа. Уроборос

Желудок тут же протестующе булькнул. Да уже поздно истерить, спокойнее. Поели и то хорошо, должно полегчать. Ободранные ветками ноги и руки щедро кровоточили. Раны щипало от налипшей грязи и пыли.

Еще бы понять, как далеко меня занесло.

Примитивные, повизгивая, прыгали около меня, широко виляя хвостами. Прижав уши, существа пригибались к земле, тыкаясь влажными носами мне в руку или ногу, тут же весело убегая обратно. Эти огромные, в холке легко достающие моего пояса, создания вели себя как маленькие щенки.

Вздохнув, я поднялась на ноги. Босые ступни тут же почувствовали укол, а я, ругнувшись, оперлась на дерево, разглядывая пораненую ногу.

– Ну и куда нас сегодня с вами занесло? – спросила я у резвящихся существ.

Место показалось знакомым, но, кажется, в Пограничном лесу уже не осталось закутка, где бы ни ступала моя нога дважды. Конечно, кроме этой коряги, чей кусок сейчас хорошенько засел в нежной коже ступни. Дернув, я зашипела, а существа тут же отозвались раскатистым рыком. Подняв руку, потянула за поток, успокаивая их.

От быстрого движения мертвой крови чувство голода лишь усиливалось, поэтому всем нам стоило сохранять умеренную активность. А мы тут по лесу носимся ночью.

Конечно. Вот коряга, вот пещера. Тут я и рванула кусок воссозданной энергии призванного, щедро опалив собственный поток. Здесь же поняла, что история про Исиду не сказки. Перед глазами снова встал Крейн, одним движением пронзающий свою грудь кинжалом.

Врата откроются для меня?

Если бы ты дал мне чуть больше времени.

Восстановить поток, Эрик. Доверился мне хотя бы раз. Закусив губу, я тут же сплюнула грязную слюну на землю. Даже знать не хочу, что за зверь это был. Вытерев рот, я отогнала от себя грустные мысли.

Это уже случилось.

Но…

Глаза снова вернулись к пещере. Врата? Мы же так много не узнали. Что происходит с душами после смерти, куда попадают те, кто не возвращается в виде чудовищ. Мы ни черта не знаем об этом. Пламя же, как и прежде, у Крейна. Подчиняется ему, слушается беспрекословно.

Но не во Вратах. Казалось, что где-то там должен лежать ключ к пониманию того, что происходит с нами.

Ведь по-хорошему окончательно так и не ясна причина бессмертия.

Тогда почему Безмолвная молчит?

Шрам на шее зудел, и я щедро почесала его, с наслаждения чувствуя, как зуд сначала усилился, но вот постепенно стих, стоило ногтям разодрать кожу. Он ничего не делал просто так. Какое-то объяснение. Где-то должно быть.