Магнолии были свежи

Она дернула себя за подол платья, ринулась бегом по направлению к лесу, и, если бы кто-то ее сейчас видел из знакомых, то никто не смог узнать в этой счастливой и веселой девушке ту степенную и строгую особу. Мадаленна становилась собой.

* * *

Собор в городе был один – величавый, готический, он возвышался над всеми домами и, как и положено своему предназначению, устремлялся шпилем вверх – к звездам, к вечному счастью. Мадаленна любили гулять около него, ей нравилось то спокойствие, которое исходило от разноцветных окон и красивых песнопений, но в этот раз она не остановилась ни около витражей, ни около резной двери; она старалась пройти побыстрее внутрь, чтобы ее никто не заметил.

Газеты была свежей, и возможность встретить мистера Гилберта становилась более реальной, а от этого у нее пересыхало в горле и хотелось сбежать туда, где нет ни университетов и красивых разговоров. Раньше она могла сбежать к отцу, но корабль, но сейчас Эдвард возвращался, и путей отхода становилось все меньше. Образ отца так ярко возник в ее голове, что на какой-то момент ей показалось – еще немного, и она сможет коснуться его рукой. Но Мадаленна открыла глаза, и иллюзия пропала – она снова стояла в шумной толпе около церкви, синело небо все смеялись, шумно обсуждали недельные новости и готовились к еще шести дням труда и безраздельной лености; все здесь было по-особому, во всем чувствовалось праздничное настроение, и она сама не заметила, как улыбнулась. Ее родных нигде не было, даже пастор Финнеас нигде не пробегал – он, вечно занятый; около нее прошла старая миссис О’Хара, после нее Мадаленне отвесил поклон преклонный сэр Сподери, и наконец она завидела Аньезу – в легком, розоватом платье она казалась сошедшей с картины, и Мадаленна невольно залюбовалась. Хильды рядом с ней не было, но мама оказалась не одна. Рядом была мисс Синклер – главное сопрано города, а спиной к Мадаленне стояли трое, одного из них она знала, вроде бы это был Тедди Форд – местный журналист, пять лет уговаривавший Хильду вложиться в их газету и получивший достойный отпор, и, пожалуй, это был единственный раз, когда внучка была полностью согласна с Бабушкой. А вот еще двоих Мадаленна не знала, но еще чуть-чуть, и тогда бы ей точно показался знакомым этот покрой пиджака у мужчины, и эти роскошные черные кудри у его спутницы; да, она их отлично знала, только не хотела в этом признаваться. Мадаленна прикрыла рукой глаза, и только тогда заметила, что Аньеза видела ее и улыбалась.