Магнолии были свежи

Мама такое редко себе позволяла, но сейчас улыбка была какой-то странной – не дружеской, а материнской, словно она знала неприятную вещь, а Мадаленне только предстояло ее открыть для себя, и милосердная мать всеми старалась уберечь свое дитя от подобного удара судьбы. Мадаленна, конечно, была храброй, но не настолько; она была согласна даже на то, чтобы встать первой в хоре. До лестницы оставалось совсем немного, но вот серое платье невольно мелькнуло ярким пятном среди темных одеяний, и восклик Тедди Форда застиг ее прямо около двери.

– Мадаленна! Ты не подойдешь к нам? Одну секунду, миссис Гилберт, я ее сейчас позову.

Не было смысла прятаться и убегать, это все равно настигло бы. Не будь Мадаленна так счастлива, она, наверное, не смогла и с места сдвинуться, увидев она своего недавнего знакомого и его прекрасную жену. Ранняя неприязнь ушла, и оставила после себя глубокое смущение, которое всегда сопровождало ее по жизни, а уверенность в том, что она предала их знакомство ложью, и вовсе могло бы превратить ее в соляной столб.

Но все это меркло по сравнению с близким счастьем, и попытка свести улыбку с лица провалилась – возможно, впервые за долгое время в их жизни наконец произошло что-то радостное.

– Не надо меня звать, Тедди. Я сама в состоянии подойти.

Семейная чета была прекрасна, отметила про себя Мадаленна. Миссис Гилберт немного щурилась на солнце без очков, но это не делало ее менее прекрасной. Она была замужем, и закрытое платье красило ее так же, как это платье нелепо смотрелось бы на Мадаленне.

Миссис Гилберт была красива; со своими иссиня-черными кудрями, со слегка раскосыми глазами и блестящей улыбкой, но вот, что удивительно, мистер Гилберт нисколько не терялся на ее фоне – в синем летнем костюме, с папкой в руках и вечной мягкой улыбкой. Такие пары обычно появлялись на первых страницах толстых журналов, о них не писались захватывающие истории, им только отводили главные рамки в альманахах счастливых семей. А вот про Мадаленну можно было написать отличный готический роман.

– Мисс Стоунбрук! – голос у миссис Гилберт был низким, грудным, от этого она еще сильнее напоминала то Хеди Ламарр, то Элизабет Тейлор. – Рада с вами наконец познакомиться. Мой муж много рассказывал о вас.

– Вас, должно быть, сильно утомили эти рассказы. – Мадаленна пожала в ответ руку и спряталась в материнских объятиях; могли случаться любые бури, но одно она знала точно – мама всегда будет ее спасением.