Магнолии были свежи

Я работаю уже около двадцати лет, и каждый раз удивляюсь тому, как по-разному люди воспринимают искусство. Сказать по правде, современное искусство мне нравится гораздо больше, в нем есть жизнь, но я буду рад услышать все ваши точки зрения. Для меня важно видеть ваше стремление к тому, чтобы грамотно формулировать и аргументировать свои мысли, понимаете? – все заулыбались, а Мадаленне показалось, что над ней зависло черное облако. – Теперь ваша очередь.

Все закивали в радостном предвкушении чего-то особенного, а у Мадаленны заныло под сердцем.

Она ожидала чего-то подобного – официального тона, серьезности, однако те дни испортили ее представление об этом человеке, и она все вглядывалась в знакомую фигуру, стремясь угадать в привычной интонации, движении руки, улыбке то, что она уже видела. Она знала, что так будет, но, и поняла Мадаленна это только сейчас, надеялась на обратное. На что именно она и сама не знала, но какая-то горячая волна начинала медленно подниматься в ней и опутывала постепенно шею. Она заметила, что ее руки дрожали.

Первой поднялась Эмили Дайн – милая девушка, они с Мадаленной ходили вместе на факультатив итальянского. Она что-то робко рассказывала о себе, но Мадаленна не смогла уловить и доли услышанного. Потом за ней поднялся кто-то еще; один говорили о своих любимых художниках, другие рассказывали забавные факты о себе, и аудитория иногда оглашалась смехом, но ей казалось, что вокруг нее соткали плотный туман.

Поднялась Дафни и прощебетала о своей привязанности к искусству и архитектуре ампира, а за ней кто-то еще. И всем он улыбался, каждому дарил немного тепла так, что стеклянная стена едва поблескивала на солнце.

– Кто продолжит? – бодро спросил мистер Гилберт, когда парень в серой кофте сел на место.

– Можно я, сэр? – тут же отозвалась Эффи, и Мадаленне захотелось, чтобы открыли окно – духи бывшей подруги оказались слишком душными.

– Конечно! Прошу вас.

Мистер Гилберт вышел из-за кафедры и пристроился около своего стола. Он все еще пристально смотрел на каждого студента, но как только Эффи заговорила, все его внимание перешло исключительно к ней.

– Меня зовут Эффи Доусен, и я очень рада учиться на этом факультете. Особенно рада теперь, когда к нам пришли вы, человек, мыслящий по-новому. – Эффи улыбнулась, и Мадаленна почувствовала, как ее лицо дернула судорога.