Магнолии были свежи

Она умоется, когда придет в саму оранжерею.

Сегодня была суббота, и все туристы и жители отправлялись на концерт копии Билла Хейли, или просиживали ночь напролет в маленьких ресторанах с видом на набережную и залив, наблюдая за тем, как закат медленно таял в далекой воде. Мадаленна тоже однажды решила так провести выходной, но стоило им с мамой услышать крики чаек и густой рев парохода, как их глаза наполнились слезами, и весь вечер они делали вид, что все хорошо и старались не смотреть друг на друга.

Аньеза скучала по Эдварду, и что-то подсказывало Мадаленне, намного больше, чем она сама.

Для нее он был отец, но для матери – муж, и было понятно, что их связь была намного крепче. Мадаленна не ревновала, никогда. С самого детства она видела ту нежность, которой отец одаривал маму, и это заставляло ее улыбаться так же сильно, как и от мягкого мороженого, которое Аньеза делала по воскресеньям. У отца не было недостатков, только кроме одного – он уезжал каждую осень, и этого нельзя было изменить.

Мадаленна дернула плечом и сердито встала с земли.

Семь лет она была хозяйкой в доме, и никак не могла оставить дурацкую сентиментальность, которая просыпалась в ней каждый раз, как только в мыслях появлялся образ отца.

Эмалированные часы показывали три дня, солнце начинало припекать так, что песок хрустел под каждым шагом, и она выудила из кармана помятую кепку с согнутыми полями, она ее нашла в один из дней, когда разбирала мусор на чердаке, стараясь найти подшивку журналов «Взгляд».

Журналы она так и не нашла (потом оказалось, что бабушка сожгла все экземпляры), зато под руку ей попалась коробка воспоминаний мамы, откуда кепка и была взята и в ту же секунду победно водружена на голову.

С той поры Мадаленна с ней расставалась.

Дорога начала идти в гору, и она старалась дышать носом, однако это не всегда получалось, и временами она останавливалась посмотреть на пейзаж. За горой была деревня; летом она утопала в зеленой листве и синем небе, и был виден только высокий шпиль церкви; осенью из-под кривых веток виднелись милые фасады домов, и в детстве Мадаленна часто представляла, кто мог бы там обитать; мама населяла эти домики и волшебными зверями, и красивыми принцессами, и злыми волшебниками.

Позже Мадаленна познакомилась с каждым обитателем, однако к их семье всё равно относились с каким-то подозрением, а когда на службу приходила Бабушка, все и вовсе отодвигались подальше, только чтобы миссис Стоунбрук не заговорила случаем с кем-то.