Магнолии были свежи

Хильда не разрешала никому наливать себе чай, кроме своей внучки, и причину такого расположения не знал никто.

Хильда не любила Мадаленну, порой последней казалось, что Бабушка ее даже ненавидела, и, поразмышляв, решила, что ежедневные ритуалы с чаем – еще одна попытка унизить и напомнить о ее месте.

– Не слишком крепкий, Мэдди. – поморщилась Бабушка. – В прошлый раз ты заварила такой крепкий чай, что я весь день пролежала с головной болью.

– Хорошо, бабушка.

– Думаешь, что это так просто, – заерзала на стуле Хильда.

 – Заставить меня сгинуть?

– Я никогда об этом не думала, бабушка.

– Вот оно что, не думала. И почему же это?

Хильда пристально посмотрела на Мадаленну, и той показалось, что вместо Бабушки, она увидела огромную змею – страшную, ядовитую и опасную. Оставалось только удивляться, как у такой ужасной женщины родился такой замечательный сын.

– Потому что убийство – это грех.

– Не надо, – замахала рукой Бабушка. – Не надо мне говорить о религии, девочка.

Ты в ней все равно ничего не понимаешь.

Мадаленна стиснула в руках серебряный носик чайника и постаралась вспомнить что-то приятное. Весна в Портсмуте, когда все начинает расцветать; вишня раскидывает свои серьги по всему городу; чайный магазин мистера Кемпа в лучах рассветного солнца; новый роман Люси Брайсон, «Рыбаки в море» Уильяма Тернера – определенно, в мире было еще много прекрасных вещей, чем брюзжание миссис Стоунбрук.

Наконец Мадаленна села за стол, и по отмашке Бабушки все принялись за еду.

Мадаленна успела привыкнуть за несколько лет и к горячей овсянке, и к отварным бобам и маленьким тостам с сыром и даже приучила себя не думать о вкусе еды, а понимать, что это только топливо, благодаря которому человек существует, а топливо вовсе и не обязано быть вкусным, и она старалась успеть все съесть прежде чем Бабушка начнет задавать вопросы про деньги и хозяйство.

– Мэдди, бога ради, – послышался голос миссис Стоунбрук, и Мадаленна чуть не подавилась бобом.

 – Перестань так молотить еду! Это неприлично! И потом, на твоем месте я и вовсе бы отказалась от завтрака; мне кажется, ты потолстела.

– Бабушка, – робко, но запротестовала Аньеза; все, что касалось ее дочери, было для нее священно. – Это неправда, вам показалось; Мада… Мэдди отлично выглядит.

– Показалось! – Бабушка передразнила итальянский акцент, и Мадаленна едва удержалась от того, чтобы не бросить что-то едкое.