Магнолии были свежи

Мадаленна приобняла Аньезу и потянулась в кровати – еще было только полшестого, и весь дом спал, только на кухне были слышны ленивые голоса Фарбера и Минни, которые спорили стоит ли растапливать камин. Мадаленна любила такие утра – все начинало дышать с ее пробуждением, и она могла поклясться, что слышит, как цветы разговаривают. Ночь уходила, и для Мадаленны начиналась жизнь; временами она даже задумывалась, а стоит ли вообще ложиться спать, если можно было медленно наблюдать за тем, как всходит солнце, и вся природа тянулась к небу.

Вот Мадаленна иногда и не спала вовсе.

– Мадаленна, – голос Аньезы немного дрожал; она всегда терялась, когда видела перед собой опасность, от которой не могла защитить свою дочь. – Может стоит обратиться к доктору Филлипсу?

– Нет, не стоит. Это обычные кошмары, ничего такого.

– Ничего такого, – нахмурилась Аньеза. – Я так не думаю. Это проблема, и ее необходимо решить.

– Само пройдет. – отмахнулась Мадаленна и потянулась за халатом.

 – Просто я поздно ложусь и устаю.

– Хорошо. Тогда я возьму за тебя ответственность. Будешь ложиться в десять, и никаких ночных скитаний по дому.

Мадаленна обернулась; голос Аньезы больше не дрожал, и вся она приосанилась, словно хотела защитить собой свою дочь. Бедная Аньеза, ей никто не говорил, что в жизни ей придется сражаться и за семью, и счастье – в ее солнечной Тоскане все было просто и легко, мир не был черным и белым, все светилось разноцветными красками, и она точно знала, что родственники всегда придут ей на помощь.

В Англии все стало другим. Аньеза тоже боялась, тоже не могла найти выхода из тупика, и как бы она не билась, у нее все равно бы ничего не получилось, потому что она была другой крови – крови мечтателей, которым приятно наблюдать за размеренным течением своих лет и радоваться редким проблескам бурного счастья в спокойной жизни. Но у нее была дочь, и ради нее она могла рискнуть всем, даже собой.

– Мама, ты же знаешь, что Бабушка этого не одобрит.

– Мне все равно. Я скажу, что у тебя новый режим дня.

Аньеза решительно смяла покрывало на кровати и разгладила простыню – Мадаленна всегда так беспокойно спала, что белье под ней сминалось уродливыми складками, а потом с трудом разглаживалось. Мама была явно чем-то взволнована, но Мадаленна никак не знала, как к ней подступиться с расспросами.