Тимьян и клевер

Но логика подсказывает, что идти надо вдоль колей, – пожал он плечами. – Собственно, больше и некуда.

Дорогой явно пользовались нечасто – колеи успели затянуться сорной лесной травой. Зато посередине между ними вилась узкая тропа. Чем дальше Киллиан шёл, тем более знакомыми становились ощущения. Травяные петли, что захлёстывали щиколотки, терпкий запах мокрой после дождя коры, яркое пятно среди зелени – не в сезон расцветшая красная наперстянка… Вскоре Айвор оттеснил компаньона и велел ему держаться позади.

Потрёпанный временем особняк восстал из глубин леса, как призрак.

– Вот эту бузину я точно помню! – Киллиан дёрнул фейри за рукав и показал левую ладонь. – Видишь красноватое пятно? Это я вчера схватился за лист, а меня обожгло.

– Не люблю я нынешних колдуний, – невпопад ответил Айвор. – Никакой изящности. Нахватаются по верхам… Гм, не обращай внимания. Первым иду я, а ты не высовывайся из-за спины, пока не скажу. И капюшон накинь.

Айвор поднялся по ступеням и, подцепив когтями тяжёлое латунное кольцо в пасти льва, трижды постучал.

– Леди никого не принимают, в город изволили отбыть, – проворчал он, уставившись в одну точку. Бакенбарды его смешно курчавились, один ус загибался вверх, а другой – вниз, одежда выглядела изрядно поношенной, точно её использовало не одно поколение прислуги… Словом, это был обыкновенный провинциальный дворецкий, совсем не похожий на духа-прислужника злой колдуньи.

Айвор протянул руку и бесцеремонно дёрнул его за ус. Глаза дворецкого остекленели.

– Скажи леди, чтобы спустилась немедленно. У неё особые гости.

Но дворецкий даже не успел развернуться, когда послышался недовольный ответ:

– Уже вижу, что особые. И чем я заслужила внимание фейри столь знатного рода? Джонсон, можешь идти.

Очнувшись, дворецкий сгорбился и юркнул в дом, бросив напоследок злой взгляд на Айвора. А на пороге показалась миниатюрная женщина, прекрасная, как само утро. Каштановые волосы были свёрнуты в узел и спрятаны под старомодную сетку, расшитую мелким жемчугом, синевой глаза могли поспорить с весенним небом, а слегка вздёрнутый нос выглядел именно так, чтобы придать лицу некоторую легкомысленность и смягчить холодную суровость черт.