Тимьян и клевер

Неправдоподобно узкую талию, кажется, можно было обхватить двумя ладонями, а из-под пышных голубых юбок виднелись только мыски расшитых бисером домашних туфель, не более.

– Чем заслужила? – Айвор рассмеялся, колко и неприятно, словно иней рассыпал по голой коже. – А сама не догадываешься?

И с этими словами он выдернул Киллиана за руку – и скинул с него капюшон.

Леди изменилась в лице. Рот у неё некрасиво изогнулся, и над нижней губой показались мелкие белые зубы, а ноздри хищно затрепетали.

– Полюбуйся, мой дорогой друг, – хмыкнул Айвор. – Вот она, твоя «старуха».

– Она? – поразился Киллиан и, вспомнив вдруг, как «старуха» валялась у него в ногах, тычась лицом в ботинки, смутился и отвёл взгляд. – Простите…

– Он мало что пострадал, так ещё и извиняется, – подосадовал Айвор. – Честное слово, Киллиан, однажды твоя доброта обойдётся тебе в непомерную цену. Больше эгоизма, мой дорогой друг, и ты проживёшь долгую счастливую жизнь в человеческом мире. Итак, красавица, пригласишь нас в дом?

Она скрестила руки на груди:

– А если не приглашу?

– Тогда я войду сам, – пообещал Айвор, скосив взгляд на куст бузины.

Леди думала не дольше секунды, а потом отступила в сторону, указывая рукой в полумрак холла:

– Что ж, прошу.

Перед тем, как ступить через порог, Айвор успел наклониться к Киллиану и прошептать, обжигая кожу дыханием:

– Не ешь и не пей ничего в этом доме, подарков тоже не принимай.

– И не собирался, – заверил его Киллиан и подавил желание снова накинуть капюшон на голову.

Так, на всякий случай.

Особняк оказался очень странным. На первый взгляд он поражал роскошью, но Киллиану то и дело мерещился то отставший кусок обоев, то свисающая с потолка паутина, то трещина в синеватом оконном стекле… Кисловатый запах напоминал о чём-то опасном, и в горле противно щекотало. Хозяйка дома, проводив гостей до светлого зала в зеленовато-бежевых тонах, указала на диван.

Сапоги, испачканные в тине и в красной глине, почему-то не оставили ни единого следа на мягкой обивке цвета топлёного молока.

– Итак… – негромко произнесла женщина, привлекая внимание. Вид её выражал полное смирение, хотя в напряжённом развороте плеч угадывался намёк на опасность и готовность атаковать.