Библиотека желаний

Пётр брёл сквозь сугробы, и пурга выдувала из души усталость, боль и память, будто желая подарить ему новую, чистую жизнь, не осквернённую чернотой.

Обзаведясь парой пачек сигарет, он думал вернуться домой и поразмыслить всё же над прыжком с девятого этажа, но ноги сами понесли его в другую сторону. В стылом вестибюле больницы грузная санитарка пихнула Петру в руки пакет и молча ушла, бросив перед этим выразительный взгляд на опухший след от удавки на горле. Внутри пакета была одежда, стоптанные резиновые тапочки, несколько газет с решёнными сканвордами, всякая мелочь, которой отец развлекался последние недели в палате.

Пётр раздумывал, что со всем этим делать, перебирал вещи, когда из сломанного очешника выпал сложенный тетрадный лист.

«Сынок. Я чувствую, что операция мне ничуть не помогла. Что бы там ни говорили врачи, а лучше не стало, только сильно хуже. И если правда такое случится, что я здесь помру, то ты не убивайся по мне, Петька. Я и так много лет от смерти бегал, я хорошую и долгую жизнь прожил, вырастил сильную дочь и замечательного сына.

Я верю в тебя, Петя. Верю, что ты можешь свою жизнь устроить, как пожелаешь. Сил и ума у тебя достаточно, чтобы найти себе дело, которому ты будешь по-настоящему предан. Не губи себя, не становись рабом зависимостей. Ты мне обещал.

Но если вдруг когда-нибудь станет совсем туго, поймёшь, что не справляешься, то найди в гараже в старом сундуке книгу. Я никому и никогда про неё не рассказывал. Это необыкновенная книга. Пользоваться ли ей – решать тебе.

Я вот не рискнул, так и хранил её в тайнике всю жизнь. Но ты особенный, мой мальчик. И потому я готов доверить её тебе.

С любовью, папа»

Пётр перечитал письмо ещё раз. Потом ещё и ещё, запоминая каждую букву.

Что это за необыкновенная книга?

Ни о чём подобном от отца он раньше никогда не слышал, а ведь папа доверял ему всё, абсолютно всё на свете. Планы по прыжку с девятого этажа медленно сместились в голове, уступив место любопытству. Эта сладковатая волна в груди удивила Петра, он даже не поверил сперва, что в нём проснулось такое детское, совсем позабытое чувство.

До гаража он добрался быстро, долго откапывал дверь, заваленную снегом, и искал запасной ключ под козырьком. Внутри пахло резиной и машинным маслом. Стояла безжизненная покрытая слоем пыли Лада, вокруг неё теснились коробки, вдоль стен выстроились грубо сколоченные стеллажи и забитые неясно чем ящики. Старый сундук, накрытый брезентом, мирно таился в дальнем углу.