Эффект Пигмалиона

Твоя будущая кукла, знакомься.

– Симпатичная. Я представлял ее другой, – задумчиво произнес Федерико.

И это действительно было так. Сестра Джанна оказалась типичной итальянкой: смуглой, с темными и довольно близко посаженными глазами, чуть вздернутым носом, полными губами и очень заметными скулами. Довольно молодая – на вид не старше тридцати. Увидев ее, каталонец заметно расслабился. Он вдруг понял, что его так пугало во всем этом предприятии. Подсознательно он ожидал встретить чистого, невинного ангела, благоухающего святостью, этакую непорочную деву двадцать первого века.

Но на ангела сестра Джанна совсем не походила. Даже наоборот, она относилась к тому типу женщин, которых с трудом можно представить в строгом монашеском облачении. Она могла бы быть официанткой в пиццерии, инструктором по йоге, хипстером или волонтером в Замбии – кем угодно, но только не монашкой.

– Ну что ж, оставим сестер размышлять о Боге на сон грядущий, – сказал монсеньор, опуская зеленую завесу.

 – Пойдем-ка присядем.

Они вернулись во дворик перед Домом Паломника. Все уже разошлись, и в окнах постепенно гас свет. Федерико краем уха слышал, что группа выезжает из Пармы на рассвете. Двое мужчин уселись на скамейку.

– Сестра Джанна не простая монахиня, – заговорил старик после недолгого молчания. – В аббатстве она недавно, но уже успела прославить обитель на всю округу. А штука вся в том, что эта молодая синьорина умеет исцелять наложением рук. Она очень рано принесла вечные обеты, всего через год после вступления в орден, и, разумеется, приняли ее с распростертыми объятиями.

Как ты понимаешь, ни одна обитель не упустит возможности заполучить в свои ряды избранную: тут тебе и ходячая реклама, и источник дохода. Больше прихожан, больше пожертвований – это всем выгодно, и Ватикану в том числе.

– Ватикан… – протянул Федерико, сообразив, в чем тут дело. – Так вот почему аббатиса так радушно вас приняла. Вы здесь по поручению Папы, конечно же?

Много лет тому назад, когда мастер согласился сделать для монсеньора самую первую куклу, тот поведал ему трогательную историю о том, как он преданно служил Церкви, но был отлучен из-за скандала, связанного с экзорцизмом.

Разумеется, он солгал – не было никакого скандала, и никто его не отлучал. Наоборот, во всех мирах, где был распространен католицизм, его уважительно именовали монсеньором, как духовное лицо, носящее почетный титул.