Эффект Пигмалиона

Правда, официально, он не был рукоположен, и Федерико так и не смог до конца разобраться в сложных отношениях хозяина с клириками. Сам же он, естественно, не посвящал мастера в такие тонкости и шутливо называл себя «чертовым епископом».

– Конечно, – улыбнулся Салафия, – именно от Папы я и узнал о ней. В Ватикане интересуются, действительно ли эта девушка исцеляет безнадежных Словом Божиим. Тут, как ты понимаешь, могут быть нюансы. Никому не хочется случайно канонизировать ведьму, если до этого вдруг дойдет.

– Но она не ведьма.

– Ни в коем случае!

– Так, стало быть, мы будем охотиться на святую? – кукольник, наконец, оторвался от созерцания темного ночного неба, цвет был густым, как чернила. Стало прохладно, и Федерико продрог в своем легком цветастом пиджаке, накинутом поверх хлопковой футболки. Он посмотрел на монсеньора в упор. Салафия поморщился.

– Нет. Если монашка исцеляет руками, это не говорит о том, что она – святая. Это говорит о том, что она исцеляет руками – и все.

Но когда где-то во вселенной появляется такая душа, ставки повышаются, и начинается большая игра. Несколько бенедиктинских аббатств уже подали тайные прошения Папе, умоляя, чтобы сестру Джанну перевели к ним. И это только то, что творится на земле, а представь, какой переполох сейчас там, – он поднял глаза к небу, потом снова взглянул на каталонца и на память процитировал стих из Евангелия от Матфея: – «Проходя же близ моря Галилейского, Он увидел двух братьев: Симона, называемого Петром, и Андрея, брата его, закидывающих сети в море, ибо они были рыболовы, и говорит им: идите за Мною, и Я сделаю вас ловцами человеков».

– Бог тоже охотится? – улыбнулся Федерико.

– Конечно. Он, как и я, хочет, чтобы чистая душа принадлежала Ему. Хочет привести ее к святости. Я же хочу привести ее к падению. По-моему, все честно. В игре не может быть двух победителей, даже если это детская беспроигрышная лотерея: все равно кому-то достанутся коньки, а кому-то – набор открыток с котятами.

Но выбор она, естественно, сделает сама, а мы ее только подтолкнем.

Каталонец вздохнул и откинулся на жесткую спинку скамьи.

– В жизни монахинь много искушений. Нарушение какого обета вы предпочитаете, монсеньор? Целомудрия? Это, пожалуй, было бы проще всего… Или лучше ввергнуть ее во грех тщеславия? Выбросить из окна аббатису и открыть перед сестрой Джанной перспективу церковной карьеры? Раз она такая особенная, Папа мог бы повлиять на выборы.