Эффект Пигмалиона

– Т-с-с! – произнесла она, подошла еще на шаг ближе и доверительно сообщила: – Они охотятся за мной.

– Кто? – спросил Федерико, сбитый с толку внезапной переменой ее настроения.

– Они, – важно повторила женщина. – Люди, которые работают на монетный двор Греции. Им нужно мое лицо!

Секунду каталонец ошеломленно смотрел на нее. А потом в глазах Аглаи заплясали веселые искорки, и она снова рассмеялась. Ее смех был таким звонким и заразительным, что и Федерико рассмеялся вместе с ней.

– Надеюсь, нас не выгонят из монастыря, – сказала женщина.

 – Святой Бенедикт, знаете ли, был против веселья. Необычайно мрачный и скучный тип, вам не кажется? Смех продлевает жизнь. Не удивительно, что средневековые монахи умирали так рано, если их все время заставляли ходить с серьезной миной!

– Надо полагать, – кивнул кукольник. – Но вы не ответили на мой вопрос.

– Ах да, прошу прощения. На самом деле, я с Кипра, но живу в Салониках. Преподаю на кафедре истории и археологии в Университете Аристотеля.

– Надо же! Так вы – профессор? Дайте угадаю – медиевист?

– А вот и не угадали! Я – антиковед.

– И что же вы делаете здесь? – удивился Федерико. – Неужели на территории аббатства раскопали языческое капище?

– Ну, капище здесь, возможно, и было, – Аглая пожала плечами и медленно пошла вперед, шурша сухими листьями. Каталонец двинулся за ней, отставая на полшага. – Во всяком случае, я бы не удивилась. Знаете, многие христианские монастыри покоятся на фундаментах древних культовых сооружений.

Но нет, я здесь не за этим. Меня интересуют фрески Корреджо[3 - Антонио да Корреджо (1489—1534 гг.) – итальянский живописец периода Высокого Возрождения, крупнейший из мастеров Пармы; настоящее имя художника – Антонио Аллегри, прозвище Корреджо он получил, потому что начинал свою карьеру в одноименно городе], одна из них, самая первая его известная работа, находится в Сан-Паоло.

– Но Корреджо жил в эпоху Ренессанса, – заметил каталонец.

– Верно. Тем не менее, он нередко обращался к языческим мотивам.

Монография, над которой я работаю, посвящена как раз этой теме – трансформация образов античной мифологии в христианском искусстве эпохи Возрождения.

– Звучит интригующе.

– В самом деле? – гречанка обернулась и взглянула на него испытующе, словно ожидала какого-то подвоха. Но Федерико остался невозмутим.

– Я неплохо разбираюсь в искусстве, – сказал он без тени самодовольства. – Но не могу сказать, что мне нравится Корреджо.