Эффект Пигмалиона

Согласитесь, Дева Мария с голыми ногами – это немного чересчур даже для нашего времени[4 - Речь идет о фреске «Вознесение Богоматери», которая украшает купол Пармского собора. Это изображение и по сей день считается скандальным, так как художник изобразил Деву Марию с обнаженными выше колена ногами, что не соответствовует целомудренному образу Божьей Матери в представлении католиков].

– Да вы – пуританин! – Аглая сокрушенно покачала головой, однако во взгляде ее светился живой интерес. – Но, честно говоря, я приятно удивлена.

Немного найдется людей, с которыми можно вот так вот запросто поговорить о работах Антонио Аллегри. Большинству его имя вообще ни о чем не говорит. Рафаэля еще худо-бедно знают, но на более глубокие познания рассчитывать обычно не приходится. Кто вы по профессии? Искусствовед?

– Не совсем, я…

Но договорить мужчина не успел, потому что в этот момент во дворе появилась Эльза. Как всегда, элегантная, в длинном белом платье и кружевной пелерине. Солнце уже успело подняться из-за горизонта и светило ей в спину, отчего казалось, будто ее фигура излучает мягкое сияние.

Она напоминала Мадонну с фрески в Сикстинской капелле, и невозможно было не заметить разительный контраст между ней и Аглаей – такой простой, земной и непосредственной.

– Я везде тебя искала, amor m?o, – сказала Эльза по-испански, приблизившись к ним.

– Прости, любимая. Нужно было оставить записку, но я не думал, что уйду надолго, – виновато откликнулся Федерико, тоже переходя на родной язык, а потом снова сказал по-английски, обращаясь к новой знакомой.

 – Сеньора Василиадис, разрешите представить вам мою супругу Эльзу.

Гречанка выглядела немного смущенной и все-таки протянула руку со словами:

– Можно просто Аглая, рада знакомству.

Но Галатея осталась неподвижна и даже ничего не сказала, отчего та смутилась еще сильнее, быстро опустила руку и вытерла ладонь о подол платья, будто испачкалась в чем-то.

– Ну что ж, мне, наверное, пора… – сказала она, сделав несколько шагов назад.

 – Было приятно пообщаться, сеньор Паретти.

– Взаимно, сеньора Василиадис, – искренне ответил Федерико. Аглая ему понравилось. В ней что-то было, что-то такое, что нечасто встречается у современных женщин. Не интеллект, умных мастер повидал достаточно – просто она была такой… такой легкой.

Гречанка остановилась.

– Вообще-то – все еще синьорина, если вам интересно, – улыбнулась она.