Ганзейские сказы

Давай, Матиа, тащи его на рею!

– Ой, что ты, дружище, – Беральдо заговорил своим прежним елейным тоном, – давай лучше я его зарежу вот этим кинжальчиком!

– Опомнись, Беральдо! К чему лишняя кровь на корабле? Ладно, старик, живи, – он выпустил Гегеля. – Но помни: Матиа будет следить за тобой, и, если ты только пикнешь о нашем дельце кому-нибудь из команды, твоя жёнушка тебя уже не дождется!

– Мы тебя предупредили! – многозначительно подтвердил Беральдо. – Пошли, Винченцо!

И оба приятеля, завернувшись в плащи, удалились обратно на свой корабль.

– Понял? – спросил Матиа несчастного боцмана и, когда тот кивком выразил свою покорность, махнул рукой. – Ладно, старый сморчок, ступай спать, сейчас моя смена!

А в покоях посадника Шигоны тоже не спали. У хозяина сидела его сестра Варвара Афанасьевна – та самая женщина, которая была с Настенькой на пристани – и с воодушевлением рассказывала брату о случившемся происшествии, сопровождая свой рассказ глотками воды из чарки.

– И вот, братец, он твоей дочке перстень вернул, а она и говорит: «Возьми его от меня в подарок».

Он взял, да еще и ручку ей поцеловал. Бывают же в неметчине этакие молодцы, а? – с видом превосходства закончила старая боярыня.

– На ловца и зверь бежит, – кивнул посадник и, вздохнув, оперся на локоть. – Одно в них нехорошо, Варвара: говорят, будто они на девиц оченно падки, и невест могут прямо из-под венца умыкнуть.

– Да ну? – изумилась Варвара Афанасьевна и сделала большой глоток. – А со мной, братец, тоже история была.

Я в девичестве на пристань любила ходить, смотреть, как купцы товары разгружают. Само собой, тайком от матушки. Ну и положил на меня глаз один басурман – не то швед, не то саксонец… И вот подарил он мне платок – ткань заморская, цвета лунного, с серебряными ниточками. Думаю, что же с ним сделать, чтоб маменька чего не заподозрила – да и повесила в светёлке на окно, чтоб солнце не больно ярко слепило. А? И ведь никто не догадался! – Варвара Афанасьевна от души рассмеялась, и серьги в ее ушах мелко затряслись.

– Ох, сестрица, уболтала ты меня! – с некоторой досадой махнул рукой Шигона. – Ладно, пошли спать, а то, чай, скоро первые петухи запоют.

Следующий день прошёл на редкость удачно. Майер выбрал несколько шкурок черного хорька и, складывая их в сундук, уже представлял, как его милость господин бургомистр обрадуется такому подарку, а Якоб присмотрел чудесные ожерелья из речного жемчуга для Маргариты и ее матери фрау Марты.