Ганзейские сказы

Сокровища были незамедлительно отнесены на «Лебедь».

– Что ж, племянничек, дела у нас идут удачно, значит, мы скоро можем отправляться. А по дороге завернём в Ливонию и продадим там оставшуюся селедку, – говорил племяннику довольный Майер по пути к кораблю.

– В Ливонию, дядюшка? – переспросил Якоб. – А как же разбойники, что грабят торговые корабли по пути в Чудское озеро?

– Разбойники? Якоб, мальчик мой, ты пуглив, как заяц! – снисходительно бросил купец. – «Лебедь» уже десять лет ходит по рекам и озерам Ливонии и русичей и испытал немало, поверь! Моя команда хорошо подготовлена, чтобы дать грабителям решительный отпор.

Так что не тревожься! – он по-отечески положил юноше руку на плечо.

На душе у Якоба по-прежнему было нехорошо от предчувствия, что эта схватка может стать роковой для них, но с дядюшкой спорить он не стал.

По пути они встретили боцмана. Тот снял шапку, приветствуя господина, и бросил на него отчаянный взгляд, будто желая что-то сказать… но тут он вспомнил угрозы итальянцев и обещание Матиа следить за ним, вспомнил свою единственную дочь и сник.

Ему ничего не оставалось, как проследовать за ними, понурив голову.

Часть III

«20 мая 1528 года. Наконец-то наш «Лебедь» покинул гостеприимную псковскую землю. Впереди ждет Ливония. Нас провожали многие жители города…»

Тут Якоб остановился, вспомнив, как махала вслед уплывающему кораблю платочками девичья толпа на пристани. И среди них была она – Настенька, дочь правителя города, которая дала ему столь бесценный подарок… И небесные глаза ее, казалось, следили именно за ним! Якоб вспомнил и о другой женщине – нежной, желанной Маргарите, ждущей его в родном Кёнигсберге.

Он словно бы видел, как она сидит у залитого солнцем окна с вышиванием, а фрау Марта рядом кроит рубашку. И карие, как майоран, очи Маргариты наполнены надеждой и мечтой…

Вот опять! Якоб поймал себя на том, что постоянно сравнивает эти два взгляда. Образ одной заслонял в нем другую. Юноша с досады решительно махнул головой. Хватит! Судьба уже решила всё за него.

У него есть дама сердца – Маргарита, с которой он обручён раз и навсегда и ни на кого ее не променяет. Но стоило ему взглянуть на перстень – и он опять возвращался к тому, с чего начал.

«Да что же это такое! Надо думать о деле, в конце концов! – окончательно разозлился на себя Якоб и, стиснув зубы, продолжил писать.

«Гегель занемог. У него заболел зуб. Полагает, что от сквозного ветра. Лекарь сделал ему компресс. Стало легче.