Души человеческие: «чёрный меч»

 – Я всю жду, пока мне дадут солдата!

– С фига ли бы! – усмехнулся Румо, пойдя за парнем. – Тебе ещё нужно недельку послужить, да в паре боёв поучаствовать, чтобы получить солдатские погоны и нашивки.

– Посмотрим. И тебе ещё нужно выплатить долг сержанту, – вспомнил Йозеф. – Ты как будешь отдавать? Деньгами или сразу приведёшь?

– Да не сношай мозг с этим. Сегодня он я просрал в споре, завтра он мне что-нить проиграет. Знаешь, у нас с ним эти тёрки уже три года. Он тогда капралом ходил, а я только солдатом стал, – Румо перепрыгнул через небольшую траншею, незнамо зачем вырытую, – как мы в первый поспорили.

– И на что вы в первый раз поставили?

– Да на то, что АКашник старый разлетится. А он отработал хорошо, не полетел. Ты знаешь что он мне просрал?

– Тоже… женщин?

– Да что ты на язык такой чистоплюй? – поморщился мужик. – Шлюх он мне просрал, шлюх. Но Дьяко потом быстро отыгрался. Я ошибся, не просчитал, как сильно жахнет арта.

– Мда, – Йозеф подумал, сколько споров могло между ними быть, видимо они спорили по всем поводам, которым только можно, а ставка всегда оставалась неизменной. В этом безумном сумасшедшем и жестоком мире такие маленькие личные явления помогают выжить, не сойти с ума.

– Знаешь, когда я стал капралом, то мы бухали два дня подряд и пили всё, что может гореть, – напомнил Румо о возможности выпить за чужой счёт.

– Ну ладно, собери наших вечером в баре.

– Вот молодец, – ударил в плечо паренька Румо. – Да хрен его знает, – махнул наёмник. – Наши патроны приняли новый контракт. Был в штабе, поговаривают, что будем выбивать засранцев на юге.

– Ну, хорошо, – кивнул Йозеф. – До вечера.

– Бывай, хиляк.

Италиец продолжил идти. Ему нужно вернуться в казарму, чтобы отдать документы командиру роты о назначении. Штаб подразделения внесёт все изменения во внутренние бумаги.

Парень вильнул с плаца на небольшую дорожку. Вода и время размыли асфальт и теперь она больше походит на тропинку, где ещё виднеются серые остатки полотна. Юноша быстро свернул и оказался на широкой дороге, ведущей к чреде покошенных четырёхэтажных зданий. Казармы подразделений располагались в ряд, окружённые хлипким деревянным ограждением, а также низкой порослью кустов.