Ложь в двенадцатой степени

Хельга старалась не думать о громких ударах сердца и мурашках на коже, надеясь, что спокойствие наступит само собой.

– Мне казалось, ты хотел меня видеть.

– И слышать воду. Люблю ее журчание. – МС с трудом приподнял руку над столом. Пластмассовые конечности манекена плохо поддавались командам, и жест вышел медленным и неуклюжим. – Тебе больше не страшно.

– Я выросла.

– Я не о тебе. Тебе-то как раз не по себе быть тут.

И вновь он сбил с продолжения, одной лишь фразой введя собеседника в ступор и безмолвие.

Успешная коммуникация срывалась в пропасть обрезанного моста.

– Как ты узнал, что я здесь работаю? Вернее, что это и вправду я?

– Это несложно. Ты похожа на отца, – многозначительно проговорил МС. Или никакого намека в словах не скрывалось, и в Мантисс просыпалась паранойя.

Хельга прищурилась. Тягучие фразы и односложные реплики не располагали к продолжению беседы. Разговор хотелось свернуть. Однако именно этому позыву Хельга не собиралась поддаваться. Возможно, ее собеседник эгоистично надеялся, что она вынудит его отвечать на вопросы, показывая, как он значим для их маленького спектакля.

Прямо главная звезда, вокруг которой скачут в потугах вытянуть хоть словечко. Или же МС был не в духе и передумал болтать со старой знакомой, что выглядело нелогично, учитывая, как он изводил докторов ради этой встречи.

– Я тебя совсем не знаю, и мне не о чем с тобой говорить. – Хельга подвинулась ближе к столу. – У меня есть задание, но его поручили. А так у меня всего один личный вопрос к тебе.

Я его задам, а потом уйду. Не желаю тратить на такого, как ты, свое время.

– Следи за словами. Быть злым к другим – моя привилегия. Зачем ты начинаешь общение с угроз?

– Чтобы ты сразу понял, что не настолько интересен мне и не можешь все время молчать. Помни о вопросе.

– Тогда мне стоит потянуть с ответом. Логично? – В хриплом голосе МС проскальзывал смешок.

Хельга пожала плечами. Она поднялась с места и зашагала по комнате, заставляя собеседника следить за ней.

Из динамиков в углу послышалась настоятельная просьба Уильяма вернуться на место, на что Хельга успокаивающе махнула рукой. Статичность усыпляла, а поскольку манекен все равно не был способен полноценно двигаться, эту задачу на себя взяла сама Мантисс. Плюс она заметила, как первобытный страх перед неизведанным и в чем-то более могущественным замораживал ее изнутри. Контроль над телом дарил иллюзию контроля над этим неприятным чувством и разбивал скованность.