Заткнись и улыбнись!

Здесь можно моментально обгореть на солнце, а через полчаса уже стучать зубами от холода, находясь в тени.

Водитель уже ждал меня возле белоснежного Рендж Ровера.

– Добрый день, мисс Спенсер.

– Добрый день, э-э-э…

Я не знала имени этого парня, потому что видела его впервые.

– Этьен, – сказал он с легким акцентом, открывая для меня дверцу.

Я поблагодарила его и села на заднее сиденье. Когда он завел мотор, я назвала адрес и попросила ехать как можно быстрее.

– Фрэнк нанял вас на постоянную работу?

– Да, мисс Спенсер.

Теперь я ваш водитель. Звоните мне в любое время.

– Просто Хейли.

– Окей, Хейли, – я заметила в зеркале заднего вида как сжались морщинки вокруг его темных, почти черных глаз.

– Ваш акцент… Его почти не слышно, но свое имя вы произнесли как-то по-особенному.

– Я француз. В Соединенных Штатах живу уже около пятнадцати лет.

Ого… По виду Этьену было не больше тридцати. Напоминал он скорее охранника, чем водителя. Высокий, широкоплечий, короткая стрижка и несколько боевых шрамов на лице.

Одет он был во все черное. Видимо, чтобы усилить устрашающий эффект.

– Мисс… то есть, Хейли, мы приехали.

– Отлично, я скоро вернусь.

Какой же я оказалась врушкой!

Четыре с половиной часа – ровно столько понадобилось времени профессионалам, чтобы с нуля придумать мне новый образ на вечер. Я едва не опоздала на съемки! А все потому что, в платье, о котором говорила Зои, я просто не влезла. Да-да-да, тот самый шоколадный торт, который я съела вчера в ресторане, вылез мне боком.

В прямом смысле этого слова! При росте сто пятьдесят семь сантиметров я вешу пятьдесят шесть килограмм. Во время примерки меня позорно взвесили. Вчера было пятьдесят пять, а до начала съемок я должна похудеть до пятидесяти. Фрэнка точно хватит удар.

«Молодец, Хейли! Идешь к успеху семимильными шагами!»

Сидя перед большим зеркалом в гримерке, я старалась не смотреть на свое отражение, пока визажист размахивал кисточками перед моим лицом.

Она сказала, что моя кожа слишком бледная, и нужно как следует над ней поработать, чтобы я не выглядела лягушкой под софитами. Знала бы она, какой денек у меня выдался… Тут и Обама побледнел бы.

– Три минуты до эфира, – послышался нетерпеливый голос Эйдена за дверью.

– Готово.

Аманда, кажется так ее звали, взяла меня за подбородок, приподняла лицо и вздохнула:

– Красавица!

– Спасибо, – кисло улыбнулась я, поднимаясь с кресла.