В нежных клешнях Рака

Микрофон дрожит в правой руке. Поднимаю вверх левую. Анна Карризи бросает на меня заинтересованный взгляд. Зал замолкает. Кровь приливает к голове. Щёки горят. Пробую пошевелить пересохшими губами. Кашляю. Микрофон предательски всё повторяет за мной. Я задыхаюсь. Не могу произнести ни звука. Глотаю воздух, словно выброшенная на берег рыба. Ищу глазами дверь. Передаю дрожащими руками кому-то поблизости микрофон. Прячу лицо. Пробираюсь сквозь толпу. Коридор. Бегу. Слышу: «Помощь нужна?» Но пробегаю мимо. Останавливаюсь лишь через несколько кварталов возле дверей церкви.

Как жаль, что я не смогу больше поделиться своими бедами с Эрикой! Уж она бы точно перевернула эту ситуацию с головы на ноги. Может, поэтому Карризи и убрали её? Что она узнала о них? Как вообще можно в наши дни погибнуть за сновальным станком?

В груди сдавило, на глаза навернулись слёзы. Я тяжело задышала, шмыгнула носом. Быстрее бы уже закончился этот день! Сейчас доберусь домой. Съем свой горячий суп под бокал красного.

Нет, сегодня ничего не расскажу Фабио. Не хочу заново проживать ужас, который я только что испытала. Мне нужен приятный вечер в объятиях моего жениха, который закончится какой-нибудь романтической комедией со счастливым концом. Мы уже вместе третий год. А совсем скоро День святого Валентина, в который мы станем, наконец, мужем и женой. Лола уверена, что наша жизнь – это череда предварительных небесных договоров душ, и похоже, что наши с Фабио уже давно обо всём договорились.

Подхожу к нашему гнёздышку, двухэтажному многоквартирному коттеджу с белыми башенками и сиреневыми цикламенами на балконе.

Вставляю ключ и обнаруживаю: дверь не закрыта на замок, а лишь захлопнута. Какой же Фабио чудесный! Помнит, что в этот день я нуждаюсь в нём. Милый! Значит, приготовим вместе грибной суп.

Я вошла, положила ключи на комод:

– Любимый?

Прислушалась. В ответ – тишина.

– Тезоро[3 - Tesoro (ит.) – сокровище.]? – Приоткрываю рот, заглядываю в кухню и не обнаруживаю его.

 – Фабио?

Поднимаюсь по лестнице на второй этаж, в спальную зону. По мере того как приближаюсь к ней, всё отчетливее становится знакомый скрежет. Именно такой издаёт наша кровать во время сеанса оргазмической кульминации.

Замираю, понимая, что это значит. Хрен ежовый!

Толкаю дрожащими пальцами дверь в спальню. Передо мной открывается сцена, словно в ночном кошмаре. Первым вижу белый зад почти мужа. Он делает им толчки. Содрогается. Затем снова напирает.