Когда останется только тишина

Я хотел увидеть его, убедиться, что это он, хотел поздороваться с ним, хотел запомнить таким, каким он стал и ещё кое-что не давало мне покоя… – он сделал глубокую паузу, – Почему он стал таким, и знали ли об этом мама с папой? Знаешь, они ведь сказали, что дедушка уехал лечиться в пансионат, им так сказала бабушка. Сказала ли она правду или нет – теперь это тайна. Есть только факт того – что дедушка ослеп, оглох, превратился в ссохшийся скелет и не шевелился.

– А сейчас ты не знаешь, что с ним?

– Думаю, что он прожил не долго.

Когда мне исполнилось пятнадцать, умерла бабушка. Когда её квартиру обыскивали, ради формальностей, нашли мумифицированный труп дедушки. К тому времени мумии уже было несколько лет.

Мне стало плохо, к горлу подступил комок тошноты. Было так неприятно слышать это. Каково же было ему? Такая история…

– Мама была в шоке, когда узнала, ей самой на месте понадобилась скорая помощь, она потеряла сознание.

– А ты сам? Тяжело такое вспоминать…

– Не уверен, у меня смешенные чувства по этому поводу.

Конечно, в квартире пахло дурно, а наличие сразу двух трупов – сбивает все мысли. Но я видел дедушку в ту ночь, я предвидел его скорую смерть и не был шокирован так, как мама. Смерть бабушки тоже не была для меня сильным ударом. У неё была злокачественная опухоль, а умрёт она сегодня или завтра – в такой ситуации не имеет большой разницы.

Его слова казались мне грубыми и жестокими. Где-то он прав, видимо в пятнадцать уже осознавал, что люди могут умереть, но всё же это тяжёлая утрата в любом случае.

Говорить так – довольно цинично, как по мне.

– Прости, если тебе это кажется грубым, но вскоре ты поймёшь, почему я так спокойно отнёсся к этим смертям. Ещё несколько историй, если позволишь, но в другой раз.

– Дай мне время. Это тяжёлая история, я пока не готов идти дальше.

– Понимаю. Я подожду, пока ты не будешь готов, у нас ведь достаточно времени?

– Да, конечно.

– Хорошо. В таком случае – до следующей встречи, Ватару Шитцу.

– Хорошего вечера, Дарэмо.

Он поднялся и ушёл, я же продолжал сидеть и размышлять. Было как-то тяжело на душе после этого рассказа. С таким настроением я вернулся домой. Было около семи вечера.

Из головы не выходил рассказ, перед глазами стоял тот обтянутый кожей, еле живой старик. Меня всё ещё подташнивало от его вида, а ночью я долго не мог уснуть.

Мне снилось, как я сам в кромешной тьме натыкаюсь на того старика, как после встречаюсь с той женщиной.