Фледлунд

Неожиданно он больно вцеплялся в ее запястья, а в ней, наоборот, поднимался необъяснимый восторг.

– Где ты? – вопрошал он требовательно. – Где ты, черт возьми?

* * *

В комнате дрожал серый свет, и в его потоке серебрилась пыль. Ханна села в кровати и заткнула будильник. Восемь утра. После некоторых снов оставалась только разбитость. Они словно выпивали остатки души. Медленно Ханна сползла с кровати и некоторое время приводила себя в порядок. Ее движения были отработаны и выверены по минутам. В одно и то же время она принимала таблетки для своего пересаженного сердца, это теперь пожизненная процедура.

Затем ставила воду для чая, поливала цветы.

Не в первый раз она испытала короткое замешательство при виде своего отражения в зеркале. Показалось, что там стоит кто-то другой, но затем наваждение проходило. Лекан называл такие моменты глитчами[4 - Глитч (от англ, glitch) – сбой.]. Диссоциация с тем, что Ханна привыкла считать собой. С каких пор это появилось, она тоже не помнила. Ханна подошла к зеркалу вплотную, точно показывая своему сознанию то, что оно забыло.

Жидкие волосы мышиного цвета сильно отросли и спутались. Так горячо рекомендованная парикмахером косая челка не удлиняла лицо, а просто закрывала обзор. Ханна откинула ее назад, вглядываясь в черты, которые всегда ненавидела. Узкий лоб, водянистые глаза, на правом к тому же развилась небольшая «ленивость» из-за долгих часов у компьютера, и иногда он смотрел чуть внутрь. Сутулая, нескладная фигура. Привет, Ханна. Это все еще ты. В тот день она поняла, что «глитчи» всегда происходят наутро после заевшего сновидения.

После завтрака Ханна натянула три свитера и вышла на балкон. За ночь опять все покрылось изморозью. Но даже в холод она любила проводить здесь время. На свежем воздухе всегда думалось лучше. С собой она взяла блокнот, чтобы наконец записать непонятное сновидение и попробовать с ним разобраться. Весь дом был в записных книжках, заполненных ее хаотичными мыслями – ее способ разгружать голову.

Мысленно она попыталась вернуться в свое сновидение, но наутро отчетливым оставался только последний фрагмент – как из лифта к ней шагает этот странный мужчина и в тихой ярости шипит: «Где ты?» Она почти физически ощущала, что этот вопрос словно проходит сквозь нее и на самом деле адресован кому-то другому.

Перечитывая написанное, Ханна неожиданно выявила закономерности. Ее сон никогда не менялся. Он повторялся каждый раз точь-в-точь, вплоть до эмоций, которые она при этом испытывала.