Клетка

Любой бы попытался первым делом сбежать с неизведанной территории, используя все возможности. Подчиненный же удивил своим поступком.

– Это не повод бить ее, – прорычал я. – Ты столько лет провел в подготовке, демонстрировал отличные результаты, твоей реакции завидовали многие солдаты, а сейчас хочешь сказать, что не заметил девчонку? И более того, позволил себе поднять на нее руку?

– Вы же сами отдали приказ проследить, чтобы она не сбежала.

– Проследить, а не избивать. Если ты заметил, что она собирается на тебя напасть, то мог с легкостью отбросить ее на кровать, закрыть дверь и спуститься ко мне.

Далее – исключительно мои проблемы.

– У нее в руке было оружие, – Энрико не унимался. Он никогда не любил признавать собственные ошибки.

– Оружие? – я перевел взгляд на Беатрис, но ее словно не было в этом доме. Она никого не замечала перед собой. У меня были большие сомнения, что эта девчонка умела хотя бы правильно держать пистолет, не то что владеть им. Увидел валяющийся канделябр и только хрипло рассмеялся.

– Ты меня все больше разочаровываешь, Энрико. Куда делись твои меткий взгляд и скорость? – Он в непонимании уставился на меня, однако его тело все еще оставалось напряженным. – Думаешь, ей бы хватило сил, чтобы ты хотя бы почувствовал удар? Она же после транквилизаторов. Удивительно, как вообще смогла поднять тяжелую вещь.

Энрико выглядел как нашкодивший щенок, которого хозяин отчитывал за погрызенный диван или разорванные обои, но все равно старался оставаться при своем мнении.

Сложив руки на груди, я внимательно следил за каждой его эмоцией. Обида сменяла гнев, и наоборот. Испытывающий взгляд мало кому приходился по душе: он заставлял людей говорить то, что они предпочли бы оставить в тайне навсегда, вынуждал признавать свое поражение.

– Я всего лишь выполнял приказ, ясно?

Мои челюсти начало сводить от его дерзости, и, поняв это, Энрико сделал шаг назад, но так и не принес своих извинений.

– Ты превысил свои полномочия и имеешь наглость пререкаться со своим начальником? Если бы ты был новичком, возможно, мне бы удалось понять и простить на первый раз, но не в том случае, когда ты работаешь на меня несколько лет.

– Простите, – в его голосе не было ни капли сожаления или раскаяния. Чаще всего Энрико действовал импульсивно, шел на поводу эмоций, резкого чувства возмущения и отмщения.

Я переключился на Беатрис. Поджав ноги, она чуть переместилась и теперь вжималась в угол. Тело лихорадочно дрожало.