Энтропия

Кевин задумчиво покачал головой, гладя по волосам Лилли, и его тон стал раздражительно-снисходительным.

– Нела, это бесполезно. Завтра мы уезжаем. Я и сам не верю до сих пор, но вариантов нет. Глупо было думать, что Корпорация позволит нам вот так портить им репутацию.

Нела сжала зубы. Похоже, что выбора действительно нет. У них связаны руки.

– И что же, мы собрались, чтобы сказать… что все кончено? – ей так не хотелось произносить эти слова, и они прозвучали так неестественно…

– Ну да. Вроде, об этом не говорят по телефону или по смс, – Кевин старался говорить равнодушно, но Нела видела, что это равнодушие напускное.

 – Так что… Да. Может, когда-нибудь позднее… Не знаю, когда, и не знаю, кто, продолжит все это… Но сейчас… Ладно. Времени осталось мало.

Он чуть улыбнулся дежурной неестественной улыбкой и медленно пошел прочь. Нела обратила взгляд на Лилли и Энтони. Не только ей было сейчас больно. Но виноватой оказалась она – это была ее идея. И это она была свято уверена, что за их поступком не последует никаких мер.

Как она могла быть так наивна…

Лилли с сожалением посмотрела на Энтони и на саму Нелу, напоследок тихо бросив, словно в сторону:

– И особенно хочу тебя поблагодарить, что мы с Кевином не увидимся следующие полтора года. Благодаря тебе. Думай обо мне что хочешь, но… оно того не стоило.

В этих словах звучала нескрываемая горечь. И Нела так и не нашла, что сказать в ответ – Лилли быстро догнала Кевина и они скрылись за поворотом.

Запрокинув лицо, Нела снова покачала головой, отчаянно не желая верить в то, насколько легко были разрушены все их планы.

Мелкие прохладные капельки дождя падали на горящее лицо, сверкая золотом в свете фонаря, и Нела снова подумала о том, что она даже не имеет права злиться – она-то, по их мнению, пострадала меньше всех. И теперь они просто ушли.

Почувствовав на плече руку Энтони, Нела вздрогнула, а затем, собравшись с мыслями, тихо сказала:

– Извини. Видимо, я ошиблась.

– Мы все ошиблись. Это несправедливо, – утешающе вздохнул Энтони.

 – Ты не виновата. Но никто не ожидал, ты же сама понимаешь.

Нела медленно кивнула. Энтони всегда говорил меньше всех, но именно он был первым, кто поддержал ее идею. Сейчас Неле казалось, что только он и понимал ее идею по-настоящему. И именно поэтому он не осуждал – не осуждал никого и никогда. Ни Корнелия, ни Корпорацию, ни саму Нелу. Он знал, что каждый выполняет свою работу – каждый, кого ты ненавидишь, каждый, с кем ты не согласен.