История Мишеля Боннара. Куранго

Ступай и знакомься. – Я указал Еве путь на кухню.

Мы с Эльзой отправились к Антуану. Он был совсем плох. Бледное худое лицо искажала гримаса страдания. Кисти рук скрючил старческий паралич. Всё тело обезображивала конвульсия. Он стонал и был жалок.

– Брут, – позвал я, – это Эльза. Она поможет тебе.

Девочка с отвращением смотрела на изгибающегося старика, боясь подойти.

– Сядь тут, – приказал я и поставил стул перед кроватью.

Впоследствии, вспоминая тот момент, я не мог объяснить, зачем делал это.

Почему я просто не сбежал? Антуану, судя по всему, оставалось недолго. Однако внутри меня билась неразгаданная тайна, которую я мог постигнуть только при условии, что доктор останется жив.

Я схватил руку Эльзы и положил ее на умирающего Брута. Он затих. Эльза отвернулась. Ей было противно. Она не желала в этом участвовать и несколько раз пыталась убрать руку. Но я не позволял. Так мы и сидели. Я держал Эльзу, она держала руку, Антуан спал.

Спустя час девушка потеряла сознание. Брут, напротив, его обрел.

Он открыл глаза, ясно взглянул на мир и сел в кровати:

– Она мертва?

Я пощупал пульс. Сердце Эльзы билось, но лицо побледнело, тело скорчилось, девочка напоминала ребенка с врождённым параличом. Я содрал с ее мизинца кольцо.

– Ей уже не помочь. Через несколько часов она умрет, – спокойно прокомментировал Брут. – Отправляйся в город. Мне нужно три четыре девушки сегодня. Я ещё слишком слаб. Я должен выкарабкаться.

– Я никуда не пойду, пока вы не расскажете, как работают кольца.

У Антуана не было сил ни спорить, ни разговаривать. Он погрузился в сон и, очевидно, не расслышал моего вопроса.

Я понимал, что если не выполню его просьбу, то могу никогда не узнать разгадки. А если справлюсь, то он окрепнет настолько, что просто откажется отвечать.

Чуть позже четыре нищенки неопределённого возраста сидели на кухне и поглощали угощения Патрис и Евы, которые уже нашли общий язык. Патрис была старше ангелочка и относилась к той с заботой старшей сестры.

Она следила за девочкой, мягко делала замечания и помогала, когда Ева не справлялась с тяжелыми кастрюлями.

Ежечасно я заглядывал на кухню за новой «вакциной» для доктора. После проделанных манипуляций бездыханные тела забирал Густав. Он относил их в глубокую яму в подвале и засыпал порошком, который полностью уничтожал кожу, мясо, сухожилия. Кости Густав вынимал, высушивал и измельчал, а потом засыпал их в банки, на которых писал дату и время.