Русалочка должна умереть

– Сделай меня графиней фон Штрассенберг, – выдохнула Джесс, – и я буду шевелиться так, что под нами простыни загорятся…

Себастьян смахнул вызов и бросил трубку на стол. Ему реально хотелось замотать эту суку в простыни и поджечь…

…Не в силах больше стоять в дверях и смотреть на темнеющую с сумерками реку, граф с грохотом закрыл дверь.

– Да, тот ребенок был в самом деле мой, – признал он сухо, по-деловому. – Я лишь пытался помочь тебе остаться наследником. Пытался, но не сумел.

– Трагедия. Невосполнимая потеря для человечества… А плакальщицы с бритыми головами будут?

Себастьян грустно посмотрел на него.

Дети растут и с этим ничего не поделаешь. И почти всем им наплевать на семью. За редкими исключениями, вроде той же Верены. Но если Филипп «кастрирован», что ее ждет в семье? Близнецы еще слишком молоды, не говоря уже о Рене.

Чтобы остаться в семье, она должна стать женою Штрассенберга. И Штрассенбергов вокруг полно. Да вот только Ви внучка Доминика, главы Той ветви. Нет никого равнее ей, чем сыновья графа.

Снова хлынула ярость.

Даже тех денег, что Ви получит от Лиз было бы достаточно, но с миллиардом дедули Броммера, она была просто Джекпотом с титьками! На эти деньги они могли бы столько всего. Расширить Штрассенберг, выкупив дополнительные земли. Построить еще несколько домов. Продвинуть членов семьи в политике и при церкви. Укрепить самые старые, ветшающие от времени дома.

Может, даже восстановить самый первый Замок!.

Себастьян не раз задумывался о том, чтобы застроить холм и Лизель с дядей готовы были все это поддержать, взамен на свадьбу Ви и Филиппа, но… этот кретин просто взял и сделал вазэктомию! И еще смеет сидеть и строить из себя жертву!.. Он смеет быть агрессивным!

Дядя Мартин, наверное, захочет пику с головой Фила и Себастьян его понимал.

Какого черта я не выгнал его тогда? Когда он дал отцу Райнеру застукать себя с любовником?..

– Что там происходит? – успокоившись, Филипп громко высморкался и заговорил, как ни в чем ни бывало.

– Ты пьешь и жрешь, сидя взаперти как свинья, потому что боишься выйти и выяснить, что там происходит?

Себастьян прошелся по загаженной комнате. Тут и там валялись клочья волос, покрытые тонким слоем пыли. Мысль, что он только что чуть не умер, решив, будто Филипп мертв, казалась ему постыдной. Он сам бы сейчас с удовольствием его уничтожил.

Слабак! Мой сын – слабак!..