Се ля Ви!

После того, как Себастьян закончил спич в честь рождественского вечера, перечислил имена всех новорожденных года, он представил Ральфа, как сына, перечислил его успехи в церкви и бизнесе, после чего презентовал миниатюрный фамильный герб из белого и красного золота. Когда Ральф открыл коробочку, у него немного увлажнились глаза.

Граф его обнял. Он так гордился им. Его красотой и его успехами. Он этого даже не скрывал. Как и того, как его разочаровал Филипп.

Сам он, наблюдавший за Себастьяном поверх своего бокала, выглядел равнодушным, – видно уже притерпелся.

Фердинанд аплодировал громче всех и садясь, Себастьян ласково потрепал его по плечу. Видно теперь, когда жена разрешила привести подходящего второго сына, ему было легче смириться с ориентацией третьего. Марита, похоже, мыслила в том же ключе: если муж перестанет третировать Фердинанда и намекать, что он – второй сын в семье, а обязательств второго сына пока что не отменили… почему нет? Все лучше, чем после смерти Рене-старшего, расстаться еще и с Ферди.

Близнецы, как подобает подросткам, напустили на себя гордый и независимый вид. Только Рене-младший, который был еще слишком мал, чтобы помнить Ральфа или понимать, кто он, как зачарованный потрогал его за волосы.

– Прямо как у Цезаря, – сказал он, благоговейно распрямив одну волнистую прядь, которая тут же упруго вернулась в форму.

Себастьян развеселился.

– Если бы я был отцом Цезаря, я бы сказал, что состоялся как произ… эээ, ладно. Да! Кстати, Ральф, ты должен видеть моего Брута.

Вот это конь! Ты глазам своим не поверишь, когда увидишь!..

– Но ты же не подаришь ему жеребеночка? – заволновался Рене. – Который вчера родился?

И граф, донельзя гордый тем, торжественно заверил:

– Тот – только твой, малыш! Тсс!..

И Рене-младший, торжественный и довольный, взял двумя руками бокал с виноградным соком.

– Ну, хорошо. Тогда, добро пожаловать в семью! – продекламировал он и взглянул на мать. Марита, вздохнув, кивнула.

Хоть какое-то подобие приличных светских манер.

Все остальные лишь рассмеялись. Все, кроме близнецов и Филиппа.

После второй перемены блюд Рене поменялся с матерью, которая предпочла сесть с Ферди. И занял место по левую руку от отца. Похоже, он собирался вырасти полной противоположностью того, первого Рене, который терпеть не мог лошадей и был болезненным и хилым подростком. И граф любил его, как когда-то давно, еще в детстве, любил только одного Филиппа.