Се ля Ви!

В свои неполные восемь, Рене был крепенький, розовощекий и безудержный. В холле до ужина мне уже рассказали, что настоящий наследник именно он, хотя об этом пока что не объявляли. Филипп, сидел по правую руку отца, как предписывал этикет, но граф еще ни разу вправо не обернулся. Он весь был поглощен младшим сыном. Похоже, это злило Филиппа гораздо больше, чем присутствие Ральфа.

Рене это видел и ни в чем себя не стеснял.

Он пробовал все, что отец клал себе в тарелку. Он выпросил разрешения выпить разбавленный трижды глоток шампанского.

Он решил притвориться пьяным и начал открыто наезжать на Филиппа.

– О, господи, – потрясенно выдохнул Ральф, – вы что-то подмешиваете новым членам семьи, или почему я вижу Филиппа в двух вариантах?

Я фыркнула: даже если бы Рене был не братом, а сыном Филиппа, он не мог бы быть еще более на него похожим!

Под шумок перепало и близнецам.

Близнецы, которые тоже были ершистые, уже ерзали, готовые устроить младшему брату трепку. Не за столом, конечно, но в замке так много мест, куда даже очень дерзким маленьким мальчикам, лучше не попадать.

Рене их просто не замечал. Его взгляд горел совсем недетскими чувствами. Графу пришлось два раза одернуть младшенького, который вслух размышлял о том, что будет, если «Джесси умрет, не оставив деток».

– Джесси оставила деток, – сорвался, в конце, Филипп. – Если Джесси умрет, я женюсь на Виви, понятно тебе, маленький говнюк? Она будет рожать мне детей, пока у нее матка не вылетит.

Последнее явно предназначалось Ральфу, но все за столом просто онемели.

Больше всех, Марита, которая лишилась матки после последних родов. Только Рене ничего не понял.

– У Виви нет матки! – заявил он с вызовом, явно имея в виду кобыл с жеребятами. – И сам ты говнюк!

– Молчать! – оборвал отец и я не до конца поняла: кому он это. Умолкли оба. И Филипп, и Рене-младший.

– Еще одно слово, Рен, и ты пойдешь в постель без подарков.

– Но, папочка!..

– Никаких но! Вы все воспитаны хуже, чем бешенные собаки! А ты?! Ты думаешь, что несешь, Фарринели чертов?! Мало того, что грызешься на равных с этим щенком, еще и мелешь такое!

Филипп дернулся, сжав салфетку.

Потом усилием воли расслабил пальцы.

– Извини, – процедил он в сторону матери.

– Верена же не может родить лошадку? – громким шепотом уточнил Рене у отца.

– Нет, – фыркнул Себастьян и ласково посмотрел на меня. – Если б она могла, я бы сразу ее в завод поставил…

Я поджала губы: очень смешно.