Се ля Ви!

Красивые, но не слишком; сексуальные, но не чересчур. «Альбинизм» – это не совсем обычно. Грудь пятого размера при ХXS – тоже.

И тем не менее, они просят меня пройтись еще раз. Я прохожусь. Как и любая женщина с красивой фигурой, я знаю, как ее показать. Меня Лизель воспитала! Седой мужчина в центре стола, снимает очки, чтобы их протереть.

– Сколько вам полных лет? – говорит он хрипло.

– Семнадцать.

Пауза. Седой мужчина становится ярко-алым. Женщина в центре стола насмешливо улыбается.

– Вы показались нам намного взрослее.

– Слишком большая грудь…

– Грудь большевата, но какие у нее волосы, талия… А какие ноги!

– Если посадить ее на диету?..

– Ей восемнадцати нет, тебя кастрируют за одну идею.

Я, вообще, в шоке.

Сесть на диету, чтобы исчезла грудь? Да вы с ума сошли, идиоты старые? На кол присядьте со своими советами. Комиссия спорит. Фотограф – щуплый, чем-то похожий на Ральфа парень, щелкает камерой, почти не целясь в меня. Меня еще раз просят пройтись.

Какая-то часть меня уже на что-то надеется, но седой мужчина снова надевает очки.

– Спасибо, мы вам перезвоним.

Я молча киваю. Я уничтожена. Да, в Геральтсхофене меня мобили, но как-то иначе. Внешность мою пока что никто не критиковал. Эта комиссия буквально выбила почву у меня из-под ног! Хочется заскулить и щучкой метнуться к Маркусу. В пропахшую растворителем пустоту его мастерской и никогда больше не мечтать позировать для кого-нибудь другого.

Хорошо, что в последний миг я одумалась и вписала имя, которое мне пришло в голову совершенно случайно.

Пенелопи Вайс. Как клоуна Пеннивайза. Меня с ним Ральф сравнивает, критикуя мою манеру наносить макияж.

Я выхожу на улицу, пытаясь отогнать черные пятна перед глазами.

Снова начинается дождь; в Гамбурге он просто никогда не кончается. Где Михаэль? Ах, да!.. Ну, да! Я ведь попросила его припарковаться в паре кварталов. Простые девушки не приезжают на кастинг в лимузине с шофером.

К тому же, по номеру можно узнать владельца.

Фамилию Штрассенберг мне называть нельзя.

– Пенелопи? – окликает меня мужской незнакомый голос. – Постой! Не беги так быстро. Прости, что забыл насчет макияжа предупредить.

Это фотограф.

Я останавливаюсь. Вблизи он похож не на Ралфа, а на актера из сериала «Живые и мертвые». На того самого, что Мерлина однажды сыграл. Идеальная, сусальная красота. Пресная.

Ну, еще бы кто-то сравнился с ним! Ведь Ральф на свете один.