Сказки третьего тысячелетия

Непохоже, что я в больничной палате. Да и странно было бы туда попасть, если тебе в кровавое месиво размозжило башку: покойнику – дорога прямехонько в морг. Догадка, что я в загробных пределах, – родилась как-то легко и сразу. Просто не осталось других вариантов. При жизни я был убежденный материалист. Но теперь приходилось признать: спириты, демонологи и иже с ними хотя бы отчасти оказались правы.

Религиозник немедля рухнул бы на колени. Молиться богу. Но мои извилины подобная глупость не посетила. Рассудим здраво: замогильное бытие – вовсе не обязательно дело божьих рук.

Возможно, мы имеем дело с каким-то неведомым природным законом. (А бог – если б существовал – мог бы и не вылепить потусторонний мир. Не одарить нас жизнью «после смерти». Это так – мысли в скобках.)

Я осторожно повернул голову. На стене – зеркало. Под зеркалом – тумбочка. На тумбочке – связка ключей. В одних трусах – я вылез из-под одеяла, подошел к зеркалу, долго всматривался. Череп целый – никаких следов травмы. И на операционном столе меня не латали, потому что на швы – ни намека.

Мне и волосы никто не сбрил. В тумбочке обнаружились стираные брюки и рубашка, носки. Под кроватью – туфли. Не откладывая, я оделся и обулся. Мять простыни – не время. Надо вдоль и поперек обшарить царство мертвых.

Покинув комнату, я запер за собой дверь. Ключ пришелся замку как раз впору. Я сообразил: комната назначена мне в жилище. Мой одноместный номер в отеле живых мертвецов. Светлый пустой коридор – вывел меня к лифту.

Чистенькая кабина – доставила на первый этаж. Вестибюль: кривоватые фикусы в кадках, столик с книгами и журналами. Ни души. Ладно. Тогда вперед – на улицу.

Покрытый асфальтом, не сильно просторный дворик. Тонкие кудрявые клены – стоят зеленые. Разве что самую малость – тронуты желтизной. Надо мною – нежарко сияла безоблачная синева небес. Идиллический августовский полдень – одним словом. Я погиб в феврале – но какое это имеет значение?.. Быть может, в царстве мертвых – вообще не бывает снега.

Вылизанный дворик был как при каком-нибудь доме инвалидов. Ни грамма мусора: ни битого стекла, ни оберток от жевательной резины. Только местами – устлали асфальт кленовые листья. В клумбах – фиолетовые, желтые и красные цветы. А вот, на скамеечке – горбится бабулька. Орудует длинными спицами – наверное, вяжет чулок. Покойница – вроде меня?..

Я остановился напротив старушки. Вежливо поздоровался. У меня было, о чем почтенную мадам расспросить.

– Ай?..