Анхен и Мари. Выжженное сердце

Статская служба

13 января 1888 года. Определен по прошению помощником пристава городской полиции Санкт-Петербурга.

22 октября 1888 года. Поощрен ценным подарком за арест казначея Петергофского казначейства с похищенными 48 тысячами рублей казенных денег.

16 апреля 1889 года. Вступил в должность делопроизводителем в управление полиции Санкт-Петербурга.

11 июня 1889 года. Представлен к поощрению за внедрение в преступную организацию и поимку особо опасного главаря оной.

Взыскания: таковых не имеется.

Нахождение под судом: такого не имеется.

Походы против неприятеля: не участвовал.

Холост или женат: холост.

Дети: не имеется.

Заключение: к продолжению статской службы способен и повышения чином достоин.

Дачный поселок Хитряево

– Bonjour, Анна Николаевна!

Едва она вошла в кабинет сыскарей на следующее утро, к ней подлетел делопроизводитель Самолётов – ровный пробор в идеальном состоянии, волосы прилизаны.

– Доброе утро, – ответила Анхен.

Сегодня она надела строгий серый костюм и добавила к нему аксессуаров – красные перчатки, красная брошь и любимые рубиновые серьги.

– Похвально, что без опозданий, барышня. Похвально, – заметил господин Громыкин в неизменном сером костюме в жёлтую клетку, надевая шляпу. – Ах, впрочем, не до реверансов. Едем!

Они вышли из здания полицейского управления, уселись в экипаж и отправились на вызов.

– Ночью произошло убийство в дачном посёлке Хитряево, – сообщил в дороге господин Самолётов, склоняясь к Анхен.

– Убит кто? – поинтересовалась она.

– Директор гимназии. Некто господин Колбинский.

– Иван Дмитриевич? – удивилась Ростоцкая.

– Вы с ним были знакомы? – в свою очередь удивился делопроизводитель.

– Ещё вчера я видела его, – сказала Анхен.

– Как тесен мир, однако!

Господин Громыкин тоже заинтересовался.

– Так что Вы знаете об убиенном? Что?

– Да не так чтобы очень много знаю я о нём. Служил по военной части он где-то, потом поступил естествознания учителем в гимназию женскую.

– А Вы всегда стихами говорите? – спросил господин Самолётов с высокомерной улыбкой на пухлых губах.

– Иначе не умею я, – ответила госпожа Ростоцкая, слегка задрав подбородок. – А что такое? Вам неприятно сие?

– Ни в коем разе. Интересуюсь, – стушевался делопроизводитель.