Патрик Леруа. Годы 1821—1830

 – Суть в том, что, как я узнал от господина Дюпона, опекаемый вами ребенок имеет законные права на часть весьма существенного наследства; поэтому я прибыл к Вам, чтобы разобраться…

Чем больше Леруа говорил, тем сильнее в глазах старухи разгорался гнев, но она дала ему закончить.

– А, так вы прибыли по поручению господина Дюпона? – почти любезно осведомилась она. – Передайте ему, что он в прошлый свой визит полностью убедил меня забыть об этом наследстве и о «крайне сомнительных» правах, – старуха словно выплюнула эти два слова.

«Значит, Дюпон сперва старался выслужиться перед новой хозяйкой и припугнул старуху, – мысленно заключил Леруа. – Надеюсь, не настолько, чтобы она уничтожила документы, в его интересах было не перестараться и сохранить этот козырь…» Словно прочитав его мысли, старуха более сдержанно добавила:

– Пожалуй, лучше всего уничтожить эти документы при вас и прекратить такие визиты.

– Уничтожать – не нужно. Дайте мне на них взглянуть, – мирно попросил Леруа. Старуха снова заколебалась.

Было заметно, как сильно ей хочется приказать непрошеному гостю убираться прочь, но она прожила слишком долгую жизнь, чтобы поддаваться первым порывам гнева, каким бы праведным он не был.

– Сейчас принесу, – наконец прошелестела она и быстро вернулась с дешевой жестяной шкатулкой в руках, покрытой яркой росписью. Мадам Бонне поставила шкатулку перед Леруа.

– Все здесь, – сухо сообщила она и снова неподвижно замерла напротив него.

Леруа погрузился в изучение. Вскоре он убедился, что документы обладали несомненной подлинностью; он даже без труда, едва подпись де Бенажа оказалась перед его глазами, вспомнил, как Арно отрабатывал ее на скучных лекциях.

Да, это была именно она, до последней вычурной завитушки.

На отдельном листке был записан адрес нотариуса.

– Поскольку Арно де Бенажу уже исполнилось пятьдесят, когда он официально признал свою незаконную дочь Шанталь, она имеет право не на одну пятую наследства, а на всё – целиком и полностью, – наконец заключил он.

Старуха тревожно сжалась от его слов.

– Да, обладает, обладает, а что его воля, когда он уже покойник. Я это понимаю и против воли живых никогда не пойду, – торопливо заверила она его. – Я же говорю, можете их сжечь.

– Это было бы верхом глупости, – веско заявил Леруа. – О факте наличия этих бумаг сейчас знают только три взрослых человека. К счастью, нынешние владельцы замка не входят в их число. Безусловно, эта ситуация может измениться в худшую строну.