Патрик Леруа. Годы 1821—1830

Все было очень хорошо освещено – на задней стороне двери было зеркало, и оно умножало огоньки свечей и тусклый вечерний свет из двух круглых окошек под потолком.

– Слишком много пыли. Нет царапин на полу. Ваш плащ, Гийом.

Он накрыл им короб, как накрывают платком клетку с попугаем.

– Вы фокусами не увлекаетесь, мсье Леруа? Не желаете вытащить кролика?

– Нет мадам, – было заметно, что даже инспектору нелегко дается борьба с очарованием желтого металла.

– В канделябрах оплавленные свечи, под ними сколько воска, вот следы копоти.

Вы не выходили отсюда по несколько часов. Что вы тут делали?

– Даже такой болван, как вы, может представить, чем занимается женщина наедине с зеркалом. А если не можете, то в крышке сундука есть еще ящик, там документы. Взгляните на них.

Точно – шкатулка без замка, того же цвета, что и мореное дерево, ее не заметили сразу из-за драгоценного гипноза. Там лежали купчие, векселя, расписки, документы на вступление в права наследования и на уплату пошлин.

Леруа видел на некоторых из них свою подпись.

Инспектор и мэтр Гийом посмотрели друг на друга. Тут все было не так, все было неправильно. Но что?

– Отсюда надо вынести все предметы. Оставить только металл, цемент и камень. Ищем тайник!

– Да, – Гийом сосредоточенно кивнул, – Буало, Лаже, охранять вход в спальню, Дюран, Пигасс, сюда! Начнем со шкафа…

Вдова еще раз вздохнула.

Полицейские предавали друг другу платье за платьем, коробочку за коробочкой

Потом они увидели следы от каблуков на стуле, но мадам Бенаж при её росте не доставала ни до полки с документами, ни до шляп.

Канделябры, документы, зеркало, столик.

Оба время от времени оглядывались на баронессу, но та неизменно и невозмутимо улыбалась им.

Полицейские, освобождая полки, стали передавать друг другу шляпных болванов с пышными шляпками, которые смотрелись в их грубых руках донельзя странно. Вдова болезненно поморщилась, комментируя:

– Эти редкие тропические бабочки обошлись мне в две тысячи… А эта пряжка сделана из мелких бриллиантов…

Полицейских это всерьез нервировало.

Они осторожно, держа эту женскую роскошь как можно дальше от себя, выносили их в спальню и складывали на пол. Гийом раздраженно выхватил болвана из рук своего подчиненного и вдруг замер.

Он небрежно сорвал радужное колесо шляпы и отбросил ее прочь.

– Гийом, что вы делаете? – недовольно поинтересовался Леруа.