Патрик Леруа. Годы 1821—1830

 – Там даже собачья голова не поместится, не то что человеческая!

Но Гийом, не обращая внимания, изо всех сил рванул материю – и под ней, и под тонкой прокладкой из войлока, открылся фарфоровый сосуд. Крышка была как-то хитро прикреплена, но Гийом разорвал материю до конца и ударом об пол разбил сосуд.

Резкий запах рассола, каких-то минералов, масел. И голова Николь с длинными рыжеватыми прядями волос, быстро темнеющими в маслянистой жидкости. Только по ним и можно было ее узнать. Даже не голова, её часть – лицо, будто маска, держалось на лицевых костях, а от затылка, от теменных костей, остался только скальп.

Полицейский вдруг понял, что Сильвия хотела забальзамировать голову, как и у покойных жен, но не было времени, слишком опасно – и она оставила себе лишь сувенир. Леруа уже спешил разбить второй сосуд: там была маленькая, со сморщившимся лицом, которое превратилось едва ли не в физиономию мартышки.

– Это плохо, когда на людей не действует золото, – вдова откуда-то из-под юбок достала пистолет.

Они замерли. Страха не было – только облегчение, что их опаснейшая авантюра удалась. Леруа слышался затихающий свист воздуха – маятник останавливался. Тем временем Дюран тянулся за собственным пистолетом, а Лаже готовился прыгнуть, отобрать оружие у сумасшедшей. Но баронесса, по-прежнему иронично улыбаясь, выстрелила себе в висок.

Первый курок дал осечку, но пистолет был двуствольным.

В соседней комнате закричал кто-то из братьев, начался шум и Пигасс побежал на подмогу.

– Как ты понял? – инспектор удивленно смотрел на мэтра Гийома.

– У деда шляпная мастерская была, я там пацаном работал, еще до якобинцев. Потом отец пошел по судейской линии… Никогда шляпный болван не будет таким тяжелым.

– Не знал. Интересно, шуточкой о маленькой голове она намекала, что я следующий?

Начальник здешней полиции пожал плечами и прислушался – в соседней комнате распоряжался Пигасс.

– Ладно, Гийом давай посмотрим, кому она еще «насолила»…

Эпилог

Погода была отвратительной – холодный дождь барабанил по крыше кареты, резкий северный ветер иногда бросал листья в окно. Шанталь на сиденье напротив подобрала ноги, свернулась калачиком, бабка пыталась укутать её разноцветным пледом так, чтобы даже кончика носа не высовывалось.