Амур. Лицом к лицу. Дорога в 1000 ли

Нам тоже полагалось следовать туда, но есть сведения, что соседняя станция Турчиха захвачена боксёрами и китайскими войсками, а это значит, что путь на запад нам закрыт, остаётся идти к Сунгари. Поскольку Россия формально теперь находится в состоянии войны, не исключено, что маньчжурские цзянь-цзюни двинут подчинённые им вооружённые силы на захват имущества и самих служащих КВЖД. Не скажу за всю дорогу, но мы надеемся лишь на Охранную стражу, то есть на вас, старший вахмистр Бояркин, и теперь на казаков сотника Саяпина.

Называя фамилии, Вагранов уважительно наклонял голову в их сторону. Старший вахмистр Бояркин вскочил и щёлкнул каблуками, а Фёдор кивнул и сказал:

– Гимизить некогда. Боксёры очухаются и вернутся. И тогда нам несдобровать.

– А я о чём говорю? – вмешался Дмитрий. – Несдобровать! – И ухмыльнулся.

Фёдор сурово глянул на него:

– Чё тут смешного?

– Я не смеюсь, а печалюсь, – Дмитрий посмотрел в упор – глаза в глаза: – Боксёры рушат свою империю, а русские – рабы такой же империи – им пытаются противостоять.

Правильно, что нам несдобровать. Надо уходить как можно быстрее!

Фёдор покачал головой:

– Непростой, однако, вы парень. – И закончил: – Объявляйте срочно сборы.

– Да, – подхватил Василий Вагранов. – Надо составить эшелон. Пяти вагонов хватит, как думаешь, Митя?

Ясно было, что он пытается сгладить впечатление от неуместной речи брата.

– На рельсах остался один пассажирский, – хмуро сказал Дмитрий. – Придётся поднимать сброшенные или разгружать уцелевшие.

Причём вручную – мотокран разбит.

– Ежели цицикарский цзянь-цзюнь против русских… – начал Бояркин, но Дмитрий бесцеремонно и грубо перебил его:

– Ты что, не понял?! Ещё как против! Они же все друг за друга! Василий, что там было написано в китайской листовке? Кто-то расклеил на стенах их дацзыбао, – пояснил он Фёдору, тем самым как бы признавая его старшинство и своё подчинение.

Начальник станции достал из кармана мундира ещё один листок с иероглифами и прочитал:

– «Если вы, грязные собаки, не уберётесь сами с нашей земли, высокочтимый цзянь-цзюнь Шоу Шань сровняет с землёй порт и город Сунгари, уничтожит всех русских и победоносно войдёт в Хабаровск».

Это – в дацзыбао. А дня три назад Шоу Шань уверял нашего главного инженера, что объявил мобилизацию в своей провинции для охраны русских от мятежников.

– Вот сука! – сказал Трофимов и сплюнул в угол, заваленный обломками мебели. – Близирник! Куда ни глянь – сплошная врань.