Ловушка для «Осьминога»

Давыдов увидел шкафчик на задней переборке, открыл его и удовлетворенно присвистнул. В шкафчике стоял термос, лежали пакеты, в которых явно была какая-то еда. Олег тряхнул термосом и услышал, как плеснулась жидкость. Оказался вполне еще горячий чай с сахаром и лиманом, а в пакетах – сыр, копченая колбаса и зачерствевший белый хлеб.

Штурман уселся в правом углу у задней переборки, откуда, приподнимая голову, можно было наблюдать за причалом, и принялся завтракать, благодаря в душе неведомого человека, который позволил ему заморить червячка.

Едва он покончил с едой, как заметил, что от причала к мусорщику идет резиновая надувная лодка. В ней находились двое. Один греб короткими веслами, а второй, в оранжевой куртке с капюшоном, наброшенным на голову, сидел на корме.

«Ну все, – подумал Давыдов, – если это они, то едут меня кончать… Но так просто я им не дамся! А вдруг это дневная вахта? Можно попросить их помочь… Но сначала уйти отсюда подальше!»

Быстро убрав термос и остатки еды в шкафчик, штурман поднял крышку люка, стал спускаться в машинное отделение, не забыв прикрыть за собой люк.

«Если пришла новая вахта, – подумал он, – то они снимутся с якоря, врубят двигатель и пойдут собирать мусор… Главное – уйти отсюда. Пока они не заметят моего присутствия. А там видно будет…»

Так оно и оказалось. Через несколько минут Олег услышал шаги у себя над головой. Потом по звукам догадался, что выбирают якорь ручным брашпилем.

Наконец, из рубки включили двигатель, он заработал на малых оборотах, и Олег подумал, что скоро здесь, в машине, будет ой как тошно, но надо потерпеть, – лишь бы убраться от того места, где его могут искать

Потом он понял, что посудина, приютившая его, двинулась.

II

– Какого черта Сократу понадобилось тащить за собой этого русского штурмана?! – в сердцах воскликнул Стив Фергюссон, удобно расположившийся со стаканом в руке в гостиной Майкла Джимлина.

 – Ведь мы так и не нашли его… Неустраненный свидетель! Что может быть губительнее для нашего дела?!

– Успокойтесь, Стив, и не лезьте, как говорят русские, в бутылку. Ее содержимое мы лучше выльем в стаканы. Я знал Сократа пятнадцать лет назад… Допускаю, что за эти годы, которые он провел в России, Сократ стал русским больше, чем это допустимо при столь длительной легализации.