Аллея всех храбрецов

Посчитавши по-васиному, он сунулся было к Иркину, но тот был занят. К нему была очередь. А когда он попал к нему, тот неожиданно накричал на него.

– К чему мне ваши подходы? Цифра конечная нужна. Мне цифру выдайте, а не слезы по поводу. Думаете, я буду работать за вас?

Оказалось, «поезд уже ушёл». Моменты инерции замерили качанием. Для Мокашова это стало предметным уроком, что отвечать нужно тотчас и чтобы цифры совпали с практикой. А то, что задача счётная или несчётная, никого не волновало. Иркин орал, словно вожжа попала ему под хвост? Разволновали предыдущие или считал полезным орать на «толстого ребёнка»? Но при свидетелях было неприятно.

«Держаться нужно подальше от Иркина, – решил Мокашов, – а лучше иметь собственный тематический кусок».

Возня с итоговым отчётом подошла к концу, и Мокашов как бы поднял голову. По сторонам него кипела жизнь, и были узлы течений. Настало время выбирать, к кому примкнуть? Казалось, проще работать с Невмывако, хотя он явно не входил в число доверенных лиц.

Разговоры с ним напоминали ходьбу по глубокому снегу. Хотя, возможно, Невмывако допускал и какую-то науку. Но только что это была за наука? Наука, доступная администраторам. А это и вовсе не наука, а собачий бред. Однако с ним было и понятно, и спокойно. А Мокашову теперь требовалось спокойствие.

Войдя в в невмывакин кабинет, Мокашов вежливо поздоровался.

– Как у вас, Борис Николаевич, с «Узором»? – спросил Невмывако.

– А с «Узором» не у меня, – откликнулся Мокашов.

Невмывако вздохнул: ох, уже эти теоретики. В разговоре с Вадимом «Узору» был выделен Мокашов, но он или не вошёл ещё в курс требуемого дела или не успел войти и теперь следовало решить – чуть подождать или сразу прорубить теоретику по ушам?

С прибористами у Невмывако получалось лучше. Они были из местных и вели себя солидно. В разговоре не корчили восторженных рож. А теоретики… Но на теорию нынче мода. Каждому руководителю требуется высоколобый. Их трудно трезвым умом понять.

Однако не всё доступно уму в современном мире. Например, абстрактная живопись? Однако художники понимают друг друга, значит в ней есть что-то здравое. Из теоретиков нужно начать с зелёных, плохеньких, вроде стоящего перед.

– Мне кажется, – пожевал губами Невмывако.

«Креститься нужно, если кажется», – мысленно среагировал Мокашов, сохраняя на лице маску заинтересованности.

«Юные, – подумал Невмывако. – Саранча зелёная, а лезет.