Аллея всех храбрецов

Умоляю вас, займитесь «Узором». Поверьте мне, это – ваш «Тулон». Реальные двигатели и реальный управляющий блок – не могут не повлечь за собой реального результата. Словом, как говорится, полный вперёд.

Глава седьмая

В кустах у насыпи Мокашов испытал истинное успокоение. Он отыскал это место случайно, свернул как-то раньше с тропинки и вышел к железнодорожной насыпи. Здесь притаилась эталонная тишина, составы ходили редко, не голосили, как в лесу, птицы. Там, где дорога сворачивала на мост, начинались сплошные кусты.

В кустах затаилась особенная жизнь. Порой раздавался шорох, и всё затихало. Должно быть, он для кого-то был здесь бельмом на глазу, за ним наблюдали, возможно, терпели, но не мешали. Он стал приходить сюда поразмышлять.

Здесь, наедине с собой, он волен был подниматься к беспредельным философическим высотам, судить, например, о том, что такое счастье и что превыше всего? Дряхлеющий Гёте, похоже, упрощённо решил, одарив Фауста молодостью и Маргаритой. «Остановись, мгновенье, ты прекрасно».

И сегодня он – Мокашов – молод, но разве счастлив? Тысячу раз – нет!

И что есть счастье? Не прав ли Томас Харди? Как там у него? «…Мерило в нас самих, и кто с лица Король, тот и Король на деле…»

На насыпи между путей прыгала белая ворона и теребила бумажный пакет. Была она не той совершенной белизны, как зверьки – альбиносы. Её серые перья напоминали блеклую седину.

В зоомузеях его всегда тянуло прежде всего к стеллажам какерлаков. Там были белки с дымчатой шерстью, снежные кроты, ярко-белые куницы, барсуки, росомахи, а из птиц разве что тетерев был удовлетворительно бел.

Павлины казались грязными, в космах волнистых перьев вместо обычных золотисто-зелёных с сине-черным зрачком. Пёстрые с вызолоченной грудью фазаны.

А здесь между путей прыгала белая ворона. И, может, тут её единственное место, не в стае жестоких и бесцеремонных подруг. Он и сам чувствовал теперь себя белой вороной, разнесчастным альбиносом, и нужно было понять и место своё, и дело, и то, что творится вокруг.

Он раньше абстрактно рассуждал, а теперь был повод. Как говорится, нет худа без добра. В хламе отчётов он, наконец, отыскал своё жемчужное зерно. В нём его судьба, и он пойдёт своим путём. Вирусом проникнет в плоть предприятия, в его производственные структуры. И что с того, что фирма на самом острие эпохи? Да, кто они ему? И кто, например, для него Главный – здешний царь и бог? Он – Главный Конструктор, но не бог, чтобы распоряжаться его судьбой.