Мангуп

Не в этом ли смысл её?

Когда корабли достигли Хиоса, славного своими непревзойдёнными винами, то встретили там венецианский галерный флот, снаряжённый Папой. Галерами командовал адмирал Лоредано. Венецианцы ждали попутного ветра, чтобы плыть в Константинополь на защиту города. Узнав от генуэзцев, что город пал, Лоредано приказал поднимать якоря, и галеры пошли через Эгейское море в Халкис, чтобы ждать дальнейших указаний от Папы. Капитан Лодовико Диего убыл в Венецию для доклада Сигнории о том, что произошло.

После Хиоса феодориты решили плыть вместе с генуэзцами, и через несколько дней корабли встали на рейде Генуи, где дожем в это время был Пьетро Фрегозо Второй.

Узкие ступенчатые улочки города разбегались во все стороны от удобной для стоянки судов бухты.

Раненых феодоритов сначала пытались устроить к госпитальерам при церкви святого Иакова, но все места были уже заняты, и тогда за немалую плату их согласился принять доминиканский монастырь при церкви Санта-Мария Кастелло, который располагался рядом с Пьяццо Эмбриачи.

Теодорик нашёл церковь византийского толка, и православный священник провёл скромный обряд бракосочетания. После свадьбы Тео и Агния уединились в снятом доме, чтобы целыми днями заниматься любовью.

Спаи Илья, казначей отряда, продал галеас Теодорика, а вырученные деньги Теодорик положил в банк Сан-Джорджио, имевший филиал в Таврической Каффе, чтобы по возвращении домой вернуть их отцу. Сумму, полученную за спасение женщин и детей, Илья потратил на покупку лошадей, починку оружия и доспехов.

После оплаты услуг монастыря, остаток денег Илья отдал раненым. Немного отдохнув, маленький отряд приготовился к далёкому пути на родину. Прощание с Генуей решили отметить в траттории.

Пили много. Вспоминали бои на стене Великого Города, погибших друзей. Настроение у всех было не очень: денег не заработали, грабить константинопольцев, как это делали латиняне, оставляя город, не позволила совесть и молодой лохаг Теодорик.

Друзья друзьями, но обида на лохага была. Конечно, когда покидали Феодоро и плыли защищать от мусульман Константинополь, никто о деньгах не думал. Но потом, насмотревшись на латинян, которые набили свои корабли ценностями, взяли на борт самых богатых ромеев, заплативших целые состояния за спасение, каждый невольно ощущал некоторую досаду на своего молодого и чересчур щепетильного командира.