Мангуп

Вот что я про него разузнал: герцог Урбинский Федериго да Монтефельтро – просвещённый государь, наделённый превосходным художественным вкусом, владелец богатой библиотеки и собрания выдающихся произведений искусства. У него при дворе собрались самые образованные и талантливые люди Италии. Женат на Баттисте Сфорца. Фамилия тебе знакома? Франческо Сфорца – самый легендарный кондотьер Италии – герцог Миланский. Впрочем, он умер лет восемь назад, признанный народом Милана, но не признанный Императором Священной Римской империи.

Недавно Папа Сикст IV присвоил Федериго да Монтефельтро титул герцога. Говорят, это самый порядочный кондотьер Италии. Сейчас он строит крепость-дворец в Урбано на двух холмах.

– Ладно, я молодой, и мне ещё многому предстоит научиться, но зачем это тебе, опытному вояке и блестящему фехтовальщику? Зачем быть чьим-то подчинённым, если ты сам, при желании, можешь нанять себе целую армию или купить сотни рабов? Ведь денег у тебя больше чем у меня, изгнанника?

– Во-первых, денег у меня не так уж и много.

Они есть у моего отца, а это, согласись, разные вещи, хоть я и единственный сын. Во-вторых, чтобы кровь не застаивалась. А потом, главное для военного человека – дисциплина. Профессиональному солдату служить легко: он никому не стремится ничего доказать, не болеет излишней чувствительностью, и подчиняется также охотно, как и командует. Я профессионал, хотя и владею собственным поместьем в Феодоро. Для меня что командовать, что подчиняться – одинаковое удовольствие. Лишь бы быть поближе к войне.

– Ты просто романтик, искатель приключений. Как и я. Кстати, я набрался всей этой чепухи от тебя. Теперь вдвоём ищем приключения по всей Европе. Чувствую, найдём. Лишь бы не показалось чересчур.

– Ты не у меня набрался, а у своей черкесской родни. Твои греческие родственники по отцу, Гаврасы, все как один – спокойные, рассудительные люди. Только ты неуёмный искатель приключений. Как и я.

Позавтракав, Александр и Тео направились к дому кондотьера.

Герцог Урбинский Федериго да Монтефельтро, крупный мужчина лет пятидесяти пяти, встретил их, сидя на веранде.

Его властный уродливый профиль с повреждённой в сражении переносицей был полон такой значительности, словно ему подчинена даже природа. Александр и Тео поклонились кондотьеру. Он кивнул им в ответ.

– Присаживайтесь, господа.

Александр и Тео сели. Слуга тут же подал Александру бумагу с государственной печатью Флоренции и текстом договора, перо с чернилами.