Рассказы о пилоте Пирксе. Непобедимый

Тем не менее диск выполнял маневр уклонения с опозданием максимум в полсекунды.

Его тревога росла. Он уже сделал все возможное, чтобы опознать этот необыкновенный летающий объект, но не продвинулся ни на шаг. И, сидя неподвижно, с руками, постепенно немеющими на рукоятках, вдруг подумал: то же самое, должно быть, случилось и с теми. Они увидели светлячок; пытались узнать его позывные, приняв его за какой-то корабль; не дождавшись ответа, погнались за ним, набирая скорость; должно быть, тоже разглядывали его в бинокль и заметили пробегающие по диску полоски, – возможно, даже стреляли по нему зондами, а потом… сделали что-то такое, из-за чего уже не вернулись.

При мысли, как близок он сам к тому, чтобы повторить их участь, его охватил даже не страх, а отчаяние. Точь-в-точь как в кошмарном сне – кто он, Пиркс или Уилмер? – а может, Томас? Потому что тогда все было, как и теперь, в этом он больше не сомневался. Он сидел точно в ступоре, совершенно уверенный, что спасения нет.

И, что самое страшное, даже не мог представить себе, какая именно опасность ему угрожает – в совершенно пустом пространстве…

Пустом?

Да, сектор был пуст, но ведь он гнался за светлячком больше часа, достигая 230 километров в секунду! Вероятно – нет, даже наверное, – он уже на самой границе сектора, а то и за ней. Что там дальше? Следующий сектор – 1009, еще полтора триллиона километров пустоты.

Пустота, на миллионы километров кругом одна пустота – а в двух километрах перед носом ракеты пританцовывало белое пятнышко.

Что могли сделать теперь – именно теперь – Уилмер и Томас? Да, Уилмер и Томас. Потому что он – он должен сделать что-то совершенно другое. Иначе он не вернется.

Он еще раз нажал на тормоз. Стрелка вибрировала. Скорость снижалась. 30, 22, 13, 5 километров в секунду. Вот уже только 0,9. Наконец лишь несколько сотен метров в секунду – стрелка легонько подрагивала возле нуля.

С точки зрения устава он остановился. В пустоте всегда имеешь какую-то скорость – относительно чего-нибудь. Стоять, как столб, врытый в землю, невозможно.

Светлячок уменьшался. Уходил все дальше и дальше – все тускнел и тускнел, – потом перестал уменьшаться. И начал расти – увеличивался опять, пока не остановился, как и он. В двух километрах от носа ракеты.